Капитан Джон - Д. Лаборантова

Рессел сидел у стола, постукивая по нему пальцами. Медленно тянулись минуты. Обессилевший мальчишка прижимал к себе скомканное одеяло. Пора было пойти к Наире, предъявить найденного беглеца и, навсегда выбросив его из головы, заняться собственными заботами. В приоткрытую дверь коротко и вопросительно постучали.

— Входите, Петер, — наугад сказал Рессел и не ошибся: возникший у порога практикант рухнул на свободный стул и потер виски.

— Так я и думал, что найду здесь вас обоих. Голова раскалывается. И пообедать из-за этого сборища не вышло.

Джон молча заварил чай и вскрыл консервную банку. Петер тут же опрокинул в себя ее содержимое, не поинтересовавшись составом.

— Вам надо чаще есть и спать, — заметил Рессел и потянулся за следующей банкой.

— Вам тоже, — давясь холодными шариками из теста, отозвался юноша. — Глаза провалились, лицо бледное, да и в целом вид у вас не очень. А скажите, Рессел, когда вы в последний раз были в отпуске?

— Год назад или около того.

— Прекрасно. И чем вы занимались?

— Торчал в городке, иногда выходил вместо кого-нибудь в рейс и не знал, куда себя девать.

Петер отправил в мусоросборник пустые банки и яростно потер налитую краснотой шишку. Рессел протянул ему тюбик с охлаждающей мазью.

— Спасибо, — поблагодарил юноша и продолжил: — Странный вы человек. Отпуск дается для отдыха. Можно же поехать куда-нибудь, посмотреть старинные города… Выставки, музеи, архитектура, все остальное. Вот вы видели, например, библиотеку Медицинской Коллегии на Федре?

Рессел усмехнулся.

— Видел, и не раз, — на мониторе системы наведения, а схему бомбометания могу начертить по памяти. Нам тогда было не до спасения архитектурных шедевров, и мое звено могло получить приказ разнести ее без остатка. Бои за центр города без использования флота привели бы к огромным потерям — ну, вы все это в книгах читали.

— Но в конце концов библиотека уцелела — вы все-таки боролись в том числе и за то, чтобы ее сохранить, — живо сказал Петер. — Нам рассказывали, что оккупационное правительство превратило ее в полноценную базу, и наши силы готовы были пожертвовать зданием и частью фонда, которую не успели вывезти, — лишь бы только похоронить тех, кто засел внутри. После реставрации библиотеку отдали моему университету, ну а я часто сидел там по вечерам. Просторно, тихо, красиво — лучше не придумаешь. Кстати, кое-где и сейчас видны следы осколков.

Практикант умолк, залпом выпил стакан разбавленного холодной водой чая и спросил:

— Ну ладно, а родственники у вас есть?

Рессел задумчиво вертел в руках ложку. Ему редко приходилось отвечать на личные вопросы.

— Никого, — наконец произнес он. — Своей семьи у меня нет, родителей давно не стало, брат пропал во время войны. Жениться и обзавестись детьми он не успел. Недавно поисковики нашли его тело и документы.

Юноша с сожалением взглянул на Джона и кончиками пальцев дотронулся до рукава его рубашки.

— Примите мои соболезнования, — сказал он.

— Не стоит. В мыслях я давным-давно похоронил его. Хотите еще чаю?

– Ага, спасибо. Кстати, неплохая работа, — Петер показал на перебинтованные ладони мальчика. — Он вам дается, и это меня удивляет.

— Меня тоже, — признался Рессел. — Вы ведь пришли за ним?

Петер вздохнул.

— Да. Те двое чуть было не передумали его забирать. Не слишком-то верят, что он не буйный. Я пытался объяснить им, что парень ведет себя спокойно, умеет рисовать и еще ни на кого не бросался в приступе агрессии. Хотел показать им доску с рисунком, которая валяется у дежурного в кабинете, но они не стали меня слушать. Странные люди. Тут непросто разобраться, но мне все это не нравится, — и практикант выругался.

— И что его ждет, вы знаете?

— Примерно. Он уже вряд ли заговорит, и, если о нем так ничего и не выяснят, ему дадут документы на произвольное имя, ну а дальше он будет жить взаперти, не видя ничего, кроме четырех стен, таких же бедолаг и — в лучшем случае — какой-нибудь мастерской. Никто не будет с ним возиться и определять, так ли уж он безнадежен. В общем, не позавидуешь. Я даже не уверен, что это лучше, чем болтаться на улице.

Джон рассеянно кивнул. Он знал, что брошенный камень врезается в землю не сразу, хотя и намного быстрее, чем сбитый бомбардировщик; пока он летит, есть несколько секунд, чтобы подумать и принять решение.

Рыжий беспризорник, почувствовав, что говорят о нем, зашевелился и поднял голову. Рессел прошелся по комнате и остановился у кровати, на которой спал все эти годы.

— Ну что, Энди с планеты Песочные Дали, — сказал он. — Кажется, нам обоим пора удирать отсюда.

Глава 23

Энди бесшумно юркнул под груду постельного белья — похоже, он делал так всякий раз, когда кто-то проявлял интерес к его персоне.

— Рессел, вы это серьезно? — сдавленно спросил Петер.

— Вполне, — Джон вернулся за стол и сел на свое место.

С юноши в тот же миг слетела вся его ироническая легкость. Он схватился за горячую кружку, нервно отодвинул ее от себя и быстро заговорил:

— Да вы с ума сошли, Джон. Простите меня за грубость, но все ли у вас в порядке с головой? Депрессия, хроническая усталость, посттравматическое расстройство, присущие людям вашей профессии когнитивные искажения — это понятно, в вашей голове сейчас полный бардак, и все же… Вы хоть представляете, что вы хотите сделать?

— В общих чертах, — отозвался Рессел. — Для начала я хочу, чтобы мы оба улетели отсюда, и поскорее.

Петер с грохотом поставил на стол заварочную колбу. Металлические стенки отражали его вытянутое лицо с фиолетовой шишкой на лбу и пятнами румянца на скулах.

— Понимаю, вас впечатлило тоскливое будущее нашего юного друга. Но перемена места не решит ни одной из его проблем. Везде, увы, его ждет одно и то же, а именно — горстка равнодушных зануд с протоколом и казенное учреждение. Вы ошибаетесь, если думаете, что где-то к нему отнесутся иначе.

Рессел устало вздохнул и убрал со лба непослушную прядь.

— Петер, вы не поняли: я хочу забрать его с собой на ремонтную базу.

— Замечательно. И как вы до этого додумались?

— Долго объяснять. Я просто понял, что хуже нам обоим все равно уже не будет.

Ресселу не хотелось рассказывать о том, как в последние дни он пристально следил за мальчиком, по-своему понимая некоторые подмеченные детали: для этого ему пришлось бы углубиться в подробности собственной биографии. Он и в хорошем настроении редко бывал разговорчивым, а после встречи с комиссией