Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

он. — У них там посуда старинная, видать, тоже с завалов добывали. И они знаешь, как подают? Офигеешь. Большая тарелка, а по самому центру лежит небольшая такая еда, и не просто так, а красиво уложена, — видимо, слово «красиво» казалось Илье в рассказе самым главным. — Мясо жареное, например, а рядом картошка, такими брусочками-ломтиками. И гороха ложечка. А поверху соус, яблочный. Вкусно — не передать. Или мороженое. Вот ты знаешь, что его можно в вазу специальную покласть, а сверху варенье и орехи?

— Не-а, не знаю, — покачал головой Авдей. — Оно же в бумажке продаётся…

— Дура ты, в бумажке, — снова засмеялся Илья. — Красиво, понимаешь? Тарелка старинная, а на столе цветы, и свечка горит.

— Цветы? — ещё больше удивился Авдей. — Как на празднике, живые?

— Не, бумажные, — чуть сбавил обороты Илья. — Но как настоящие. И музыка ещё играет. Не как из приёмника, а другая.

— Какая другая? — не понял Авдей.

— Шикарная, — с превосходством сказал Илья. — Про всякое такое.

— Про какое такое?..

— Говорю же, дура. И тютя, — снова засмеялся Илья. — Про любовь, про всякое опасное. Ты не слышал такое даже. А там есть. Но это дорого стоит, — тут же добавил он. — Один раз сходит, эр тридцать. А то и сорок. Говорят, там не только пиво бывает, вино они где-то то ли достают, то ли делают.

— Так это ж нельзя! — возмутился Авдей. — Вино же нельзя, ты чего? Пиво только можно.

— Это тютям нельзя, а у кого эры много, тем всё можно, — снисходительно ответил Илья. — Кто сильнее, то и прав, — напомнил он. — Чего, долго ещё идти-то?

— Не, почти пришли, — вздохнул Авдей. Они и впрямь уже подходили к нужному месту. Авдей на секунду зажмурился, потому что понял — пора собраться и приготовиться. Чувства всякие надо убрать, помешают. И потом… кто сильнее, то и прав? Хорошо. Значит, пусть так и будет.

— Дальше куда? — спросил Илья, когда они остановились на повороте узкого коридора.

— Направо, — ответил Авдей. — Там засыпано, ага. Поэтому и не ходил никто, не видели, что там дальше лаз есть. Полезли.

— Ага, — кивнул Илья, и первым забрался в лаз — Авдей сейчас видел в свете своего фонарика подошвы его резиновых сапог, перемазанные в пыли. — Давай, лезь, чего встал! — прикрикнул Илья.

— Лезу, лезу, — ответила Авдей. Они пробрались через груду мусора, и вскоре уже стояли у того самого завала, в котором обычно промышлял Авдей. Илья огляделся — Авдей видел, как метнулся туда-сюда луч его фонарика.

— И чего? — спросил Илья. — Это ж обычный, как тот.

— Не этот, нам дальше, — ответил Авдей. — Давай ещё направо, там коридор.

Они прошли вдоль завала, и вскоре увидели в свете фонарей узкий коридор, тот самый, пол которого покрывала вода.

— Вон, видишь, мокро тут, — заметил Авдей. — Я тебе поэтому и сказал, что сапоги надо. По коридору пройти, потом налево, и будет тот, с которого выключатель.

— Понял, — ответил Илья. — Тож пойдешь, или тут останешься?

— Пойду, наверно, — ответил Авдей. — Мне бы провода хоть сколько, хотел мамке для новой малой чего купить.

— Короткий провод отдам, — расщедрился Илья. — Но на большой не зарься, а то руки переломаю, понял? Так, я первый тогда, ты за мной.

Это он решил первым идти, чтобы я с завала ничего перед ним не упёр, усмехнулся про себя Авдей. Жучара. Ладно, первый так первый, я ж так и задумал.

Илья, придерживаясь за стену, медленно пошел по воде, подсвечивая фонариком, и, разумеется, поднимая своими резиновыми сапогами муть. Авдей двинулся следом, поглядывая на стену, и ничего уже не говоря — он вдруг ощутил, что нервы напряглись до предела, и что звенящая, лютая злоба заполнила, кажется, всё его существо, да так, что аж в глазах темнело. Метка, думал он, где моя метка? А, во, вижу. Ещё пара шагов, и ещё, и ещё.

— Ого, тут, кажись, ступенька, — сказал Илья, и в этот момент Авдей сделал большой шаг вперед, одновременно снимая с выступа стены свою железку с бетонным камнем, и в одно движение опуская камень на затылок Ильи. Он и не думал до этого момента, что руки его от тренировок сделали настолько сильными — камень ушёл в черепную коробку приятеля почти целиком, Авдей услышал, как сперва там что-то хрустнуло, затем хлюпнуло, а после Илья повалился ничком в мутную воду, из головы у него торчала железяка, а камень не было видно из-за вскипающей в ране алой крови.

Авдей стоял неподвижно, и смотрел — просто смотрел. На то, как тело бывшего приятеля дёрнулось несколько раз, а затем обмякло. На то, как мутная вода вокруг разбитой головы окрашивается постепенно в алый цвет. Затем Авдей очень спокойно отряхнул руки от каменной крошки, присел на корточки, и перевернул Илью на спину — глаза того оказались открыты, рот тоже, словно Илья хотел заорать, да не успел. Авдей усмехнулся, залез Илья в карман, вытащил коробочку — ту самую, про которую Илья сказал, что она от роботов. Промокла, конечно, но, может, если посушить, будет работать. Ни преёмник, ни эру, которые лежали в том же кармане жилета Ильи, он трогать не стал. Выпрямился, сунул коробочку в свой карман.

— Кто сильнее, тот и прав, — произнес он. — Ага, Илюх, я запомню. Кто сильнее, тот и прав.

Авдей выбрался на сухое место, и направился к своему схрону, к тому, где спрятал нож. Сейчас там был не только нож, там лежала заготовленная веревка, и пара камней побольше. Илье сегодня предстояло ещё одно путешествие, уже подводное, и Авдей искренне надеялся, что Илья в этом путешествии надолго задержится. Очень надолго. Лучше, чтобы вообще навсегда. Колодец глубокий, это Авдей уже успел проверить, и вода там, внизу, кажется, проточная. И, кстати, сюда, в завалы на месте Большого Дома, Илья сегодня и не входил. Коробочка же, которая от роботов. А как же. Авдей присел на корточки, и потянул из схрона веревку. Надо поторопиться, он ведь хотел сегодня ещё успеть зайти к тётке. Сказать, что путь к тайному завалу для него, наконец, открыт.

* * *

—