Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

в районе, во дворах, и только потом пойдёт под мост, потому что от моста ему до дома было ближе. Схожу, и обратно, решил он. Обещал же мамке. События этого долгого дня всё-таки разбередили его, разволновали, поэтому Авдей чувствовал сейчас то, чего никогда не ощущал раньше, а именно — словно бы некий зуд под кожей, который не давал ему покоя. Хотелось идти, бежать, делать что-то этакое, необычное, потому что проснулось в нём нечто неведомое, разом превратившее его из тюти, которого можно постращать или запугать, в существо совершенно иного порядка и статуса. «Всё могу, — думал Авдей, быстро шагая по улице, — всё сумею. Вика, говоришь? Найдем сейчас твою Вику. И себе заберем. Правильно мамка сказала, время, оно летит очень быстро, не угонишься. А я хоть немножко, да угонюсь. Хоть короткое это время будет, а всё равно моё. Потому что я сильнее, а это значит, что я прав. Кто сильнее, тот и прав, да. Это я запомню».

Время было вечернее, и место он нашел поэтому довольно быстро — во дворе, между двумя высокими старыми домами, располагалась площадка, заасфальтированная, обнесенная невысоким заборчиком, и с навесом в дальней части. На площадке гуляли ребята и девчата, точно так же, как и у них, только вместо верхолазов ближнюю часть площадки оккупировали лягушки — ну, правильно, тут же понял Авдей, у этого моста действующий причал, большой, и они на нём работают. Лягушек, по слухам, в городе было немного, равно как и верхолазов, и Авдей, видевший их нечасто, смотрел сейчас с любопытством. И правда, руки у них малёха с перепонками, и глаза большие, а так — нормальные вроде, что девки, что парни. Он прошел мимо лягушек, и вскоре отыскал в самом центре площади тусовку мышей. Ну, это понятно, мышей-то в городе больше всех. Подошел, огляделся, заприметил какого-то низкорослого вертлявого паренька, чем-то похожего на папашку. Сойдёт, решил Авдей, поймал паренька за рукав, и сказал:

— Здорово. Можно я к вам?

— Ну, привет, типа, — ответил паренек, с интересом глядя на Авдея. — Ты из верхолазов, что ли? Не видел тебя тут.

— Не, я из мышей, просто папашка натуральный из верхолазов был, — объяснил Авдей. — Электрик я. Ну, в следующем году уже буду. А ты?

— По сантехнике учусь, — ответил паренек. — Тебе сколько?

— Почти пятнадцать, — накинул себе несколько месяцев Авдей. — А тебе?

— Тринадцать, — ответил паренёк. — Колька я. А тебя как звать?

— Авдей, — ответил Авдей. — Слуш, это, ты не знаешь Вику?

— Какую? — нахмурился Колька. — Которая лягуха? Или мышь? Лягуха вон стоит, только она малая совсем, ей двенадцати нет ещё.

— Не, мышь, — рискнул Авдей. Если Илюха к этой девке примерялся, она и должна быть мышь, верно? Ну и вот. — Светленькая такая.

— Ууу, — протянул Колька. — Типа, знаю. Да. Ищешь её?

— Навроде того, — обтекаемо ответил Авдей. — А чё? Чё ты укал-то?

— Так она крутая, — в голосе Кольки послышалось что-то похожее то ли на уважение, то ли на восхищение. — Если ты к ней подкатить собрался, забудь. Правда. Ей шестнадцать почти, и она знаешь, сколько уже парней поотшивала? Офигеешь! К такой бабе просто так не подъедешь, по чесноку говорю.

— Да ладно, — покачал головой Авдей. — Так она есть тут, или как? Хоть позырыить-то можно?

— Не, пока не пришла ещё. Придёт, и зырь себе на здоровье, — хихикнул Колька. — Слушай, а дай пол эры, — вдруг попросил он. — Там тётка пирожки продает, жрать охота.

— А дома тебе чего не жрётся? — справедливо спросил Авдей. — Ладно, дам. Только ты мне её покажи сперва, а потом дам. Лады?

— Ну, лады, — сдался Колька.

…Появление той самой Вики, которая из мышей, Авдея удивило — потому что он впервые видел такую красивую девку. И, кажется, Вика была тут, на этой площадке, популярна — как только она пришла, местные парни ей тут же принесли бутылку лимонада, и засуетились рядом. Чего хочешь? Сесть? Потанцевать? Может, пирожок? Или ещё чего? Авдей стоял в отдалении, разглядывая девушку, и понимая, что да, вот такая ему и нужна. Чуть выше ростом, чем другие мыши, беленькая, волосы гладкие, распущенные, нос вздернутый, и глазищи большие, то ли голубые, то ли серые, издали не разобрать. А ещё…

— Сиськи большие у ней, — со знанием дела сообщил вдруг Колька. — Вишь, какие большие сиськи?

— Вижу, — односложно ответил Авдей.

— Ажно блузка трещит, — явно повторяя чьи-то взрослые слова, сказал Колька. — Чё, нравится?

— Типа да, — кивнул Авдей. И задумался.

Нравится. Сильно нравится. Вот прямо всё в этой Вике было по нему, вообще всё. Миленькое лицо, волосы густые, светлые, чуть желтоватые, что ли, ну и сиськи, конечно, а ещё на девушке была очень короткая юбка, открывавшая колени, и какие-то необычные туфельки, не коричневые или чёрные, как у всех, а вроде как белые, или даже серебристые.

— Туфли непонятные, — сказал Авдей.

— Ха, так это она сама красила, — ответил Колька. — Говорит, так красивше.

— Чем красила? — не понял Авдей.

— Да краской, которая для стен вроде, — Колька задумался. — Типа она сама красивая, и у ней всё красивое быть должно. И одежда, и туфли. Вишь, ремень какой у приёмника? Весь бисером расшитый! Круто, да?

— А где такой взять, чтобы с бисером? — спросил Авдей. — Где она взяла?

— Ну, кто-то подарил ей, — Колька помедлил. — Не знаю я. Или, может, сама.

— Понял, — кивнул Авдей. — На тебе ещё пол эры, иди, купи пирожков себе. И это, того, я завтра приду, поговорить надо будет. Ты её знаешь, да?

— Типа знаю, в соседнем доме живу. А чего? — спросил Колька.

— Познакомишь меня, — велел Авдей.

— Если эру дашь, — тут же сообразил Колька.

— Дам, — пообещал Авдей. — Или эру, или леща, но чего-то дам. Всё, свободен. Иди, иди, а то все пирожки до тебя сожрут.

* * *

Домой Авдей шёл медленно, не спеша, размышляя — и понимал, что не просто так сходил, ох и непросто. Значит, вот оно как, да? Вот такие девки бывают, если у тебя