Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

эры много? Ну, дела. В своём районе Авдей таких Вик не встречал. Там девки были вроде ничего, но как-то попроще, что ли. А эта… Авдей даже остановился, когда осознал. Она особенная, понял он вдруг. Совсем особенная. Необычная какая-то. Не такая, как все. Надо будет у тётки спросить, почему эта самая Вика так для него, Авдея, выглядит. Или не выглядит? Вот чего в ней такого есть, чего в других нет? Да всё, понял вдруг Авдей. Потому что если про неё думаешь, про всё остальное тут же забываешь. Даже про то, что сегодня в том коридоре было. И вообще, если бы Вика сказала ему, Авдею, чтобы он повторил то, что в коридоре сделал, он бы повторил. Хоть сто раз бы повторил. Для неё. Если ей это надо для чего-то. Авдей улыбнулся, не понимая, что улыбка у него вышла сейчас какая-то глупая, и медленно побрел по улице в сторону своего дома, туда, где спали сейчас в общей комнате мамка, папашка, и малые. Не, у него, Авдея, так не будет. У него две комнаты будет. В одной он с Викой, в другой дети. Два. Или три. Сколько Вика захочет. И это, электрику медью сделаю, подумал вдруг Авдей. Под старину. И всю квартиру тоже. Посуду старинную надо будет достать. Или ещё чего. Чего она скажет. В мечтах он всё уже решил, и на короткое время сумел позабыть про реальность, ту самую, в которой Вика его пока что в глаза ещё не видела. Неважно. Увидит. Только надо эры побольше. Ремень, значит, бисером шитый? Это серьезно. Надо думать, чего для неё раздобыть. Надо думать…

* * *

Мамка, против Авдеевых ожиданий, не спала. Она сидела на кухне, и ела ложкой из банки солёные кабачки, которые ей бабушка приготовила. Увидев на пороге Авдея, мамка усмехнулась, и сказала:

— Ну чего, жених? Как сходил?

— Нормально, — ответил Авдей, стаскивая уличную обувь, и влезая в тапки.

— Нашел девку ту?

— Нашел, — кивнул Авдей.

— Красивая? — тут же с интересом спросила мамка.

— Очень, — честно ответил Авдей. — Офигенская, мам. Прямо вообще лучше всех. Не зря искал, получается.

— Это хорошо, — одобрила мамка. — Ну а ты ей как?

— Никак пока, я же не знакомился ещё, — ответил Авдей. — Там народу много было. Может, завтра.

— Ясно, — протянула мамка. — Жрать хочешь, небось? Давай погрею тебе.

— Давай, — обрадовался Авдей, который вдруг ощутил просто-таки лютый голод. С утра ничего не ел, вообще позабыл про еду, а теперь вдруг вспомнил. — И хлеба. Мам, я хлеба возьму?

— Чего спрашиваешь? Иди, бери, — пожала плечами мамка. Навалила полную тарелку каши, плюхнула сверху половник мясной болтанки с соусом, сунула в волновую печку. Повернулась к сыну, снова усмехнулась. — Чего, Авдюш, червячок-то твой тоже выбор одобряет? — вдруг спросила она.

— Чего? — с удивлением спросил Авдей.

— Ох, сына, — вздохнула мамашка, и, понизив голос, принялась объяснять. — Червячок твой, который пониже живота, да повыше колен, вот чего важно-то. Мужчина свою бабу в первую очередь червячком чует. Соображаешь?

— Мам, я не маленький давно, — напомнил Авдей. — Ну, да, типа соображаю.

— И чего? — мать прищурилась. — Одобрил он?

— Угу, — смущенно кивнул Авдей.

— Ну и правильно, — похвалила мамашка. — Чего это на рукаве у тебя? — вдруг спросила она.

— Где? — не понял Авдей.

— Да вон, пятно вроде, — мать присмотрелась. — Кровь, что ли?

— Ой, точно, — тут же понял Авдей, и спохватился. — Ага, кровь и есть. Это я там, на площадке, одному в нос дал. Ну и вот, забрызгал он меня.

— А сам чего, увернулся? — спросила мамашка.

— Если нос целый, значит, увернулся, — покивал Авдей.

— Ладно, — сдалась мамашка. — Совсем большой стал. Садись, ешь, а рубашку сними, и мне дай, застираю. Вы, мужики, только кулаками махать горазды. Кровь застирывать не умеете, в горячую воду суёте. А надо под холодной, и с мылом, и подольше. Ешь, ешь, жених, я сама.

— Мам, а чего ты не ругаешься? — удивился Авдей. Раньше за измазанную рубашку ему бы точно прилетело, он это хорошо знал.

— А чего теперь ругаться, раз ты почти взрослый вырос? — вопросом на вопрос ответила мамашка. — Большой уже, считай, жених. Я, Авдюша, когда такая, как ты сейчас, была, тебя и понесла, — добавила она со вздохом. — Тоже женихалась уже, а меня мамка тряпкой. Не, я не буду так. Это называется уважение, Авдюша, понял? Вот ты вырос, и тебя теперь уважать надо. Ты нас с папой уважай, а мы тебя. Согласен?

— Согласен, — улыбнулся Авдей. — Ещё б я был не согласен.

Это ночью, лёжа в своей постели, Адвей ни разу не вспомнил о том, что случилось в подвале бывшего Большого Дома. Он думал про Вику, и только про Вику, и, заснув, видел во сне Вику, и почему-то немножко вертлявого Кольку, который двумя руками жрал пирожки из кастрюльки, которую подставила ему какая-то тётка. Колька жрал и жрал, пирожки всё не кончались, а Вика стояла рядом с ним, и благожелательно смотрела, как он жрёт. И чем больше Колька жрал, тем шире становилась Викина улыбка. Чем больше, тем шире…

Глава 14

Что такое человек

— Уважаемая госпожа Дельта, — осторожно начал Скрипач. — Мы настолько сильно восхищены вами, что, признаться, теперь даже и не знаем, с чего начать разговор.

— Это прозвучало очень мило, — Дельта улыбнулась. — Жаль, что вы сейчас сказали неправду; впрочем, комплименты для правды обычно и не предназначены. Думаю… — она сделал паузу, и лукаво подмигнула опешившему Скрипачу. — Думаю, вы бы хотели узнать обо мне некие подробности. Что ж, я расскажу вам то, что сочту нужным, но имейте в виду: говорить я буду лишь то, что захочу.

— Желание прекрасной дамы — закон. Оставляем это на ваше усмотрение, — кивнул Скрипач. — Может быть, вы, в таком случае, начнёте сами? Мы бы хотели, чтобы вы рассказали о себе, если это, конечно, возможно.

— Почему бы и нет? — Дельта перевела взгляд на Ита. — А что же скажет ваш брат?

— Я весь