Ювелиръ. 1812. Париж - Виктор Гросов

Люди гибли реже, приказы ходили медленнее.

К полудню на Наполеона посыпались дурные вести. От большого транспорта отстал хвост, русская кавалерия налетела и увела лошадей, французская пехота добралась до места, когда их след уже простыл. Севернее тракта казаки гоняли фуражиров. Западнее серьезный конный отряд занял переправу и заставил очередной обоз петлять по проселкам.

Император выхватил у адъютанта последнее донесение. Офицер снова жаловался на Кульнева. При виде французской пехоты воскресший русский генерал спокойно отвел кавалерию. Преследовать его никто не решился. Транспорт потерял несколько часов.

Бонапарт бросил лист перед Даву.

— Опять ушел?

— Так точно, сир.

Кульнев задержал колонну и сохранил людей. Через несколько часов по отставшим фурам ударил другой русский отряд. Там хозяйничал Давыдов, платовские казаки или кто-то еще — императору было безразлично. Русские избегали большой драки с пехотой, зато всякий транспорт, сошедший с главной дороги, сразу начинал теряться.

Наполеону позарез нужен был Бертье, именно он филигранно решал вопросы передвижения войск без проблем.

После полудня донесения пошли уже от кавалерии погибшего Мюрата. Его разъезды один за другим натыкались на регулярную русскую кавалерию. Потом ординарец сообщил о плотной колонне пехоты, которая двигалась западнее прежних русских позиций.

У первого придорожного дома Наполеон спешился и приказал развернуть карты.

С востока держался Милорадович. Его авангард кусал французский хвост, благо, без особого рвения, лишь заставляя арьергард чаще останавливаться и разворачиваться. Южнее большой дороги становилось тревожнее, разведчики видели там все больше войск.

— Где Кутузова последний раз видели? — спросил Бонапарт, наклонившись над картой.

Даву указал район южнее Смоленского тракта.

Император несколько секунд молча рассматривал дороги.

— Расстояние до Красного. До Ляд. И покажите все дороги, которыми русские могут выйти нам поперек пути.

Наполеон занервничал. А ведь именно Бертье мог этот вопрос задать, более того, он раньше догадался бы о том, о чем начал подозревать сам Наполеон.

Офицер-топограф назвал несколько вариантов и остановился на Добром.

— Сколько им идти? — перебил Наполеон.

Тот быстро посчитал.

— Если вышли затемно и идут налегке, передовые части будут там к вечеру, сир.

Бонапарт сжал кулаки. Кутузов не собирался тащиться следом и долбить французский арьергард на каждой версте. Старик вел войска прямо к дороге на Ляды.

— Когда последний обоз пройдет Красный?

Даву назвал время.

— Тяжелые батареи?

С ними дело было хуже.

Осадные орудия еле-еле ползли, лошадей не хватало, на подъемах канониры сами брались за постромки. Если русские успеют к Доброму и двинутся дальше на Ляды, французам придется удерживать дорогу, пока за спиной тащатся пушки и фуры.

Назад в Смоленск дороги не было. На проселках армия тоже далеко не ушла бы: там одиночная телега вязла по ось, что уж говорить об осадной артиллерии.

Бонапарт приказал гнать обозы вперед сколько хватит лошадей. Корпусам — еще плотнее сжать интервалы. Гвардии — двигаться ближе к Красному. Евгению Богарне велели держаться так, чтобы с рассветом его людей можно было быстро бросить вперед. От мюратовской кавалерии — к ночи выяснить, сколько русских уже подошло к Доброму и где стоят их батареи.

Штаб писал приказы и тут же раздавал листы адъютантам.

— На каждую депешу по два человека, — добавил император. — Пусть едут разными дорогами.

Офицер пригнал измученную лошадь только к вечеру.

Русская пехота входила в район Доброго. За ней подтягивались новые части. На южной дороге разведчики видели артиллерию. Кто вел колонну, они пока не знали, зато линейные батальоны и регулярную кавалерию рассмотрели хорошо.

Бонапарт задумался, времени почти не осталось.

— Сколько до Доброго?

Офицер выпалил расстояние.

Император расспросил о грунте и отпустил его.

Полгода он тащился за русской армией, добиваясь большой битвы. Под Можайском Кутузов сохранил войска. Теперь старик сам подвел крупную колонну к дороге, по которой французам предстояло уходить.

Паниковать он не собирался, у Наполеона оставались гвардия, артиллерия и корпуса, способные драться всерьез. Если Кутузов успел прислать к Доброму только часть сил, утром их можно было вышибить с дороги.

Главный вопрос — сколько русских подойдет до рассвета.

Приказы ушли сразу. Гвардию поднять, лучшие из уцелевших батарей еще ночью подтянуть к Красному.

Последнее распоряжение получила кавалерия:

— До темноты найдите конец их левого фланга.

Адъютанты выбежали из избы. Бонапарт остался над картой и некоторое время барабанил пальцами по столу, снова считая расстояния до Доброго и Ляд.

Потом подозвал дежурного:

— Разбудить за два часа до первых петухов.

Тормасов выиграл у французов всего несколько часов.

Красненский тракт шел через Доброе к Лядам, дальше — на Оршу. Корпус Тормасова подошел с юго-востока и сразу занял пологие высоты южнее дороги. Вторую линию генерал отвел назад, скрыв от французской разведки. За спиной Бонапарта оставались Смоленск и Красный, впереди русские перекрывали дорогу. Главные силы Кутузов вел южнее. Багратион держался в резерве.

Полки вышли на позиции глубокой ночью после тяжелого марша. Солдаты грызли каменные сухари прямо в строю. Артиллеристы в темноте меняли павших пристяжных, проверяли колеса, подтаскивали ящики. С востока доносился шум французских колонн.

Пока Тормасов сидел на высотах, обозам Бонапарта оставались плохие дороги в стороне либо путь через русские позиции.

Еще до рассвета Наполеон подтянул к Красному лучшие батареи и самые крепкие части авангарда. Французские пушкари начали стрелять в темноте, ориентируясь по ответным вспышкам русских орудий. Но потом Тормасов велел не тратить заряды. Его батареи ответили только с рассветом, когда можно было разглядеть врага.

Французы пошли вдоль тракта и по южным полям. Первую атаку русские жестко отбили и отбросили батальоны назад. Перед второй Бонапарт подтянул к дороге дополнительные батареи. Именно там нужно было открыть проход для фур и пушек.

На левом фланге один из полков уже подавался назад. Кутузов дал одну резервную бригаду. Остальных людей уже Багратион оставил позади, хотя дважды дергал вестовых, выясняя, не изменилось ли распоряжение.

Свежая бригада дала Тормасову несколько драгоценных часов. Передовые батареи успели отвести, потрепанные полки привели в порядок. Французы снова остановились.

Наполеон потребовал у штаба ответа: свободен ли тракт хотя бы для артиллерии?

Нет.

Тогда вперед пошла Молодая гвардия.

Избитые линейные батальоны отступили, пропуская гвардейцев в медвежьих шапках. Те двинулись под прикрытием плотного артиллерийского огня. Тормасов к тому времени уже сделал главное, он полдня удерживал дорогу и заставил французов бросить сюда лучшие части.

Оставаться на первой линии дальше становилось не выгодно. В полки отправили приказ отходить.

Почти всю артиллерию вывезли. Два орудия сели осями в разбитую колею так крепко, что расчеты выбились из сил и плюнули на них, уцелевших лошадей увели.

Пехота