Удачное вложение - Евгения Высоковская

не отваживаясь набрать заветный номер. А потом подумала, что услышав его голос, я легче перенесу ночь в доме с неведомой сущностью, окрещенной мною Шушарой. С этой мыслью я сняла трубку с витых рычагов.

* * *

«Я сейчас буду», — эхом звучало у меня в ушах, пока я в ожидании Иоськи беспорядочно бегала по дому. Я даже не проговорилась, что мне страшно одной, а просто позвонила и сказала, что наконец вернулась во Внутрь, и он сразу сорвался с места. Ночью!

В груди бушевал огонь, душа пела, сердце обливалось теплым медом, купалось в сахарной патоке, на глаза то и дело набегали слезы счастья, с лица не сходила улыбка. Я выскакивала на улицу, сбегала с крыльца, распахивала калитку и вглядывалась в черную темень леса — в далекую точку, откуда должен был появиться Иоська. И не страшно же ему было идти через густые заросли! Потом я скрывалась в доме, разглаживала и без того ровно лежащую на столике скатерть, поправляла чуть сдвинутый коврик, стряхивала несуществующие складки с лоскутных покрывал. Я забыла, что совсем недавно разговаривала с Шушарой, и даже о том, что справилась со своим первым «делом». Я просто ждала, пила большими глотками счастье предвкушения нашей встречи и радовалась, что все сомнения и переживания оказались надуманной ерундой. Оказывается, он ждал меня, приходил, принес цветы.

Устав бегать туда-сюда, я просто уселась на крыльцо и, закрыв глаза, принялась ждать. Скрипнула калитка, и в слабом свете из окошка и лампочки, я увидела, как Иоська направляется к дому своей вальяжной походкой. В прищуренных карих глазах поблескивали искорки, по губам блуждала легкая улыбка. Сердце замерло, и я поняла, как мучительно было подавлять в себе эти чувства, вынуждать себя не верить и смаковать разочарование. В его руках снова были цветы, на этот раз нежно-розовые пионы — свежие, будто только из цветника. Когда мы были у его дома, я и не обратила внимание, есть ли там клумбы.

— Я уж решил, что ты обо мне забыла, — с легким упреком сказал Иоська вместо приветствия, поднимаясь на крыльцо. — А еще волновался, не случилось ли чего…

— Не забыла и не случилось, — тихонько ответила я, вставая ему навстречу и расплываясь в улыбке. Он подошел совсем близко, небрежно пихнул в мои руки цветы и, прижав меня к себе, принялся целовать. Слабо хрустнули лепестки пионов, сдавленные двумя телами. В ушах, разгоняясь по жилам, шумела кровь. Все, что я так старалась забыть, мгновенно восстало в памяти: та самая ночь, запах горящих поленьев, лесных цветов и озона, звуки громовых раскатов. И сейчас к этому добавлялись новые ассоциации, которые тоже вбирала в себя влюбленная память — запахи дыма далеких костров, высушенной зноем травы и клевера, сладкий аромат липового цвета.

В эту теплую, нежную ночь оставаться в доме казалось просто грешно. Мы снова выбрались во двор с подстилкой и подушками, опять, как в тот раз, развели костер и наслаждались друг другом в отблесках пламени. Только сегодня не было ни намека на ненастье, что загнало нас под крышу в прошлую ночь. Сейчас над нами, насколько хватало глаз, раскинулось чистое, темно-синее небо, усыпанное искрами звезд. Я по старой привычке попыталась найти Ковш и не нашла. Только я не стала спрашивать у Иоськи, почему здесь нет Большой Медведицы — он мог в своей манере увильнуть от ответа, и тогда осталась бы недосказанность, а мне совсем этого не хотелось.

Когда один краешек неба стал чуть светлее, мы, утомленные любовными играми, окутанные негой, заснули прямо под открытым небом у догорающего костра. По тлеющим углям порскали юркие огненные змейки, гипнотизируя своей пляской, и я даже не заметила, как провалилась в глубокий, восстанавливающий сон.

Глава 24

Подтянув до самого верха бумажные жалюзи на балконных рамах, я раздвинула широкие створки, облокотилась на подоконник и уставилась на нелюбимый двор, вид на который открывался из моей студии.

Вот и все. Закончилось мое маленькое приключение со съемной квартирой. Я вернулась домой. При входе в комнату стояло несколько коробок и здоровенный чемодан с вещами. Хорошо, что я взяла не так много, переезд обошелся малой кровью. Но теперь вместо милого пейзажа из стареньких кирпичных девятиэтажек и густых крон деревьев, ветви которых почти дотягивались до балкона, мне какое-то время предстояло созерцать бесконечные ряды машин, паркинг и резиновую площадку с качелями и горками.

Похоже, в Мытищах ночью прошел сильный дождь: вода выбила чуть ли не половину содержимого песочницы, приткнувшейся с краю необъятной детской площадки. Сейчас барханы песка размазались жидкими полосами по огромному зеленому прямоугольнику из полимерной крошки, занимавшему половину нашего двора. Правда, от недавнего ненастья только эти следы и остались. С самого утра в городе снова воцарилась жара, и мне мерещился запах паленой резины, на которой вовсю резвились несколько ребятишек. Их звонкие крики и удары мяча о железные перекладины разлетались внутри каменного колодца, откликаясь гулким эхом. Кто-то, спрятавшись в игрушечном домике, ожесточенно хлопал оттуда пистонами.

«Какое счастье, что мое детское лето прошло по большей части на травке у дома», — подумалось мне, а затем я вспомнила густое, ароматное, нагретое солнцем разнотравье во Внутри, и по лицу расплылась улыбка.

Эта мысль потянула за собой еще более приятные ассоциации: круговорот событий, невероятным образом уместившихся в одну коротенькую поездку, и я смотрела словно сквозь унылый и гулкий двор-колодец и видела за ним обе своих дачи — обычную и во Внутри. А я ведь даже и развалюху по эту сторону успела полюбить, понемногу приводя дом в порядок. Жить там все равно было бы очень неудобно, но теперь он хотя бы не вызывал чувства брезгливости.

Главное сейчас было — не закрывать надолго глаза, потому что перед мысленным взором мгновенно вставало лицо Иоськи: то смеющееся, то загадочное, то проникновенное, то страстное, и один раз — отчужденное, когда он задумался о чем-то мне неведомом. Эта поездка так не походила на прошлую! Тогда я покидала Внутрь в развороченных чувствах, сейчас же — с багажом нежных воспоминаний и в тихой уверенности, что меня ждут обратно.

Наутро после той ночи мы проснулись у потухшего костра, когда солнце поднялось уже достаточно высоко и принялось нас потихоньку поджаривать. Укрывшись в прохладе деревянного дома, мы на скорую руку приготовили вместе простенький завтрак и перекусили, сидя за дубовым столом друг напротив друга и почти не разговаривая. Слова словно были и не нужны. Я то и дело чувствовала