Удачное вложение - Евгения Высоковская

на себе взгляд карих глаз, как обычно, с легкой хитрецой, только теперь к ней примешивалось новое выражение, но я пока никак не могла угадать, какое. Может, собственническое? Я подумала об этом только сейчас, находясь далеко, словно чуть-чуть высвобождаясь от его чар, полностью затуманивших мне голову. Ах, если и так, эти чары отпускать мне совершенно не хотелось. Три последних дня я была совершенно счастлива.

После завтрака Иоська засобирался домой, и я, разумеется, тут же встревожилась, сразу решив, что история повторяется.

— Ты помнишь, за мной еще шашлык, — промурлыкал он мне в ухо, прощаясь и ластясь.

— Так ты ж приносил, — усмехнулась я, в шутку отпихивая его. Горькое разочарование, испытанное в тот раз, тут же напомнило о себе и кольнуло в самое сердце. — Я и сама справилась.

— Ну и как? — ревниво спросил Иоська, заглядывая мне в глаза.

— Очень вкусное мясо, спасибо! Хотя, конечно, тут еще секрет в моем маринаде, да ловкости мангальщика.

— Мангальщика? — Он вдруг посерьезнел и даже помрачнел, а я неожиданно для себя расхохоталась.

— Ну, если угодно, мангальщицы! Мне ж самой все пришлось крутить-вертеть.

Взгляд Иоськи тут же оттаял, напряженные плечи опустились.

«Ого, неужели он ревнивец? — с удивлением подумала я. — А кажется настолько уверенным в себе! Ведь ревнуют обычно только неуверенные».

— Нет уж, теперь я все сделаю сам. И маринад тоже. И поверь, ты такого еще не пробовала!

Я скроила умильно-скептическую мордочку, и он дернул плечом и надменно вскинул голову.

— Слушай, я вообще-то с Кавказа, если кто-то забыл, — возмутился он. — Уж шашлык хороший делать мне по происхождению положено.

— Так вот и не надо было мне в прошлый раз мясо притаскивать, а себя утаскивать, — не удержавшись, брякнула я и тут же с досадой прикусила язык. Хотела же виду не подавать, а упрек все-таки сам выскочил. Иоська словно не заметил или не подал виду. А я, торопясь сменить тему, спросила: — А у тебя там, кстати, во Владике, частный дом?

— Да нет, — со вздохом ответил Иоська и пожал плечами. — Обычная квартира. А что?

Мы, обнимаясь, толкаясь и мешая друг другу идти, кое-как добрались мелкими шагами до калитки и никак не могли попрощаться. Он держал меня, сцепив руки в замок за моей спиной, и потихоньку оттаскивал к лесу, я хихикала и упиралась.

— Да просто у меня в голове не укладывается, как такую громадину можно в городскую квартиру впихнуть, да еще встроить же это все надо…

— Громадину? — Иоська остановился и непонимающе вытянул шею, а потом видимо, до него дошло, и он медленно кивнул. — А-а, ты про механизм. Ну, я же говорил, он немножко другой…

Его голос стал на полтона ниже и прозвучал фальшиво и сухо: кажется, я опять полезла не с теми вопросами, только что же тут такого? Я ему агрегат у Ильиничны показывала, а он о своем даже говорить не хочет. Может, он чего-то стыдился? Вдруг мое устройство самое крутое? Я даже вообразила забавный диалог:

«А какая у вас механизма? «Зингер»?»

«Да нет, что вы, всего лишь «Подольск»…»

Вот уж совсем раззадорил мое любопытство. Насколько он должен отличаться от той махины, что установлена в моей кладовке, чтобы беспроблемно воткнуть его в городскую квартиру?!

Руки Иоськи разомкнулись, и мне стало будто чуточку холоднее в этот жаркий день.

— Ладно, Уль, я побежал. Встретимся у Семеновны, мне к себе нужно еще заскочить до того. Я тебя вчера почти не слушал, потому что занят был совсем другим.

Он ухмыльнулся, и я ехидно подбоченилась.

— Да я почти и не рассказывала, меня тоже другие вещи больше заботили. Вот у Семеновны и послушаешь. — Я еле сдержалась, чтобы не прибавить что-то вроде «если придешь» или «если не опоздаешь».

— Ну, ничего, успеешь нахвалиться, — сказал он и, махнув на прощанье рукой, двинулся к лесу, а я вернулась в дом.

— Только пусть попробует в этот раз продинамить, — проворчала я, поднимаясь на крыльцо. Хотя, что я в том случае сделаю, так и не придумала.

Зайдя в комнату, я в раздумьях остановилась напротив телевизора. Сегодня меня вообще не пугала встреча с мельтешащей субстанцией. Может, потому что был разгар дня. А может, из-за того, что дом теперь будто находился под защитой колдуна Иосифа. Усмехнувшись своим мыслям, я нажала на «ВКЛ».

Поначалу все было, как раньше — белая полоса, танец черных точек, шипение, но затем вместо уродливой морды почти весь экран заняло изображение цветка. Не фотографии или красивого наброска, а простенького, почти схематического рисунка из кругов и полукружий, словно его выводил ребенок пальцем на мокром песке. И образовали его все те же копошащиеся мурашки, из которых прежде соткалась Шушара. Не успела я подумать, что она умеет видоизменяться, как цветочек стал быстро уменьшаться в размерах, и в телевизоре возникла моя старая знакомая. Она держала в руке нарисованный цветок и криво улыбалась.

— Распустила Улька коски, а за нею — все Иоски, — проскрежетала экранная гостья, и я ошарашенно заморгала. — А почему ты ему в этот раз про нас не сообщила?

— Откуда ты знаешь? — спросила я, сама до конца не определившись, что имела в виду: детский стишок или ночь, проведенную с Иоськой. Цветочек на экране… это был намек? Она что, дразнила меня?

— О, мы многое знаем, — прошелестела Шушара, многозначительно поглядывая на меня из-за стекла. — Мы же в телерадиовещании сидим, волны ловим, эфир внимательно слушаем, он повсюду…

Я так и не поняла, говорит ли она правду или просто несет ерунду, что приходит в ее пиксельную голову.

— Слишком много чести — про каждое твое появление рассказывать, — на всякий случай огрызнулась я. Шушара пропустила грубость мимо ушей.

— От сердца и почек дарю вам цветочек, — вместо этого вдруг скрипуче сказала она, приближая цветок к экрану, и я поморщилась, пытаясь при этом сдержать смех.

Вот где она это слышала? Неужели и правда в эфире где-то болталась и нахваталась побасенок да детских считалочек?

Тем временем я начинала нервничать: пора уже было идти к бабушкам, чтобы поделиться новостями. Но я и в прошлый раз резко прервала наше общение, выключив телевизор. А существо вроде ничего плохого мне не сделало, пыталось общаться. Мне почему-то стало неловко снова его прогонять.

— Да ты топай, мы тебя не задерживаем, — внезапно сказала Шушара, словно прочитав мои мысли. — Мы высоко оценили твою вежливость, но мы устали. Работать с эфиром, знаешь ли, непростая задача.

— А как ты вообще это делаешь? Тут же связь, наверное, совсем слабенькая, — пробормотала я, кивнув на