Удачное вложение - Евгения Высоковская

со стороны Олимпийского проспекта долетал шум редких машин. Я, прихрамывая, доковыляла до маленькой детской площадки и до утра просидела там на лавочке, ежась от ночной прохлады, пока совсем не рассвело. Птиц было почти не слышно, лишь одинокая чайка под утро принялась кружить над крышами с неприятным криком. Мне отчаянно захотелось домой, в свою собственную квартиру, поближе к частному сектору и лесу, откуда ветер доносил шум деревьев и пение соловья.

Сосед по дому вывел на утренний променад собаку, равнодушно скользнул взглядом по моим босым ногам и завернул за угол. От подъезда отъехала машина. Улица оживала, хлопали двери и окна. Убедившись, что город потихоньку пробуждается, я вернулась к подъезду и стала ждать, пока кто-нибудь выходящий меня не впустит внутрь. Поднялась к себе, дернула незапертую дверь и остановилась перед квартирой, прислушиваясь. Оттуда не доносилось ни звука. Но главное, я больше не ощущала опасности. Тварь ушла. Явно не навсегда, но меня это уже не касалось — я больше не собиралась тут ночевать. Сделав робкий шажок через порог, я хлопнула по кнопке выключателя. Прихожая озарилась рассеянным светом лампочки, которая ночью сама по себе раскачивалась и искрилась рядом с призраком. Сейчас все работало по законам обычной, а не какой-то там парафизики. Тварь точно ушла.

Ополоснув в ванной ноги от пыли и песка после утренней пробежки босиком, я промыла свежие ссадины и, взглянув на себя в зеркало, отшатнулась. Из отражения на меня смотрела перепуганная незнакомая девица: волосы взлохмачены, глаза выпучены, на левой щеке — две кровоточащие царапины, оставленные ногтями ночного гостя. Я умылась, морщась от новой волны отвращения и боли: ранки тут же защипало. Обувшись, покидала в дорожную сумку тот минимум вещей, что принесла с собой для ночевок, сбегала на пару пролетов вниз и протерла ступени, чтобы не оставлять после себя безобразия, а потом с тяжелой душой отправилась восвояси. Оказывается, и так бывает. Повторять не хотелось.

«Больше никогда», — пообещала я себе и по-быстрому собралась на дачу. Нужно было отчитаться о грандиозном провале, а заодно поплакаться в жилетку любимому. И какое же это было счастье, что эта жилетка теперь у меня имелась.

Глава 26

Едва переступив черту, разделяющую наш мир и Внутрь, я прямиком направилась к телефону и схватилась за трубку. Номер Иоськи не отвечал. В легком замешательстве, почему мы до сих пор не обменялись телефонами в обычном мире, чтобы назначать встречи во Внутри, я набрала следующий известный мне номер.

— Маргарита Семеновна? — нетерпеливо заговорила я, как только услышала на том конце провода старческое «алло». — Можно к вам прийти? У меня есть новости… — Я нервно сглотнула. — Нехорошие.

— Ох ты боже мой! — напугалась старушка. — Что случилось? Ты в порядке?

— Да, да, ничего страшного, — успокоила ее я. — Просто очень неприятное происшествие в квартире…

Я запнулась, чувствуя, как голос начинает дрожать. Меня до сих пор не отпустило. Как только я хоть немного расслаблялась и теряла контроль, перед глазами моментально возникало уродливое серое лицо и сразу казалось, что я до сих пор ощущаю мерзкий запах. Он будто впитался в одежду и даже кожу, хотя дома я очень долго стояла под душем и, конечно, переоделась во все свежее.

— Приходи, конечно, Улечка, я как раз пироги поставила! Только чуть позже, я пока остальных соберу и кое-что тут доделаю. Потерпишь?

— Конечно, — я грустно кивнула, словно собеседница могла меня видеть.

— Через пару часов тогда тебя жду.

Она отключилась, а я стояла возле бюро с трубкой в руке и еще какое-то время слушала частые гудки, словно этот звук позволял мне оставаться на связи с миром живых. Мелькнула мысль поболтать в ожидании с Шушарой, но та была лишь немного симпатичнее ночного монстра, поэтому я решила повременить. Вспомнив, что давно не выбиралась на природу, я прихватила на всякий случай плетеную корзинку и отправилась на прогулку — в тот самый лес, где мы с Иоськой как-то ночью нашли «клад».

Как я ни силилась, не могла вспомнить, где находился тайник Ильиничной, к которому нас привели светлячки. А мне так хотелось взглянуть на это место при свете дня. Странно, что раньше не приходило это в голову. А может, так и было задумано, что найти его можно только ночью, следуя за живыми огоньками. Однако в летнем лесу было настолько чудесно, что я на какое-то время выкинула из головы кошмар, приключившийся со мной ночью.

Высоко в ветвях на разные голоса посвистывали птицы, выводя нежные трели — мелодично и ненавязчиво, услада для слуха. Тихонько шумели кроны деревьев, шелестела листва в березовой роще, по которой я неторопливо бродила, с наслаждением вдыхая запахи теплой земли, травы и сухих листьев. Меня не огорчало даже то, что совсем почему-то не было грибов. Хотя я думала, что уж во Внутри они если не круглый год, то по крайней мере летом не переводятся. Вскоре я выбралась на опушку и ахнула. Почти не скрываясь от моих жадных глаз, поляну усеивали крупные ягоды земляники. Словно я попала в тот самый момент из сказки «Дудочка и кувшинчик», когда девочка Женя только что приказала: «Дудочка, играй!»

Земляничины были душистые и блестящие и падали с веточек от одного касания пальцев, оставляя на них алые пятнышки ароматного сока. Моя небольшая корзинка быстро наполнилась темно-бордовыми ягодами. Я еще какое-то время ползала в траве, собирая их уже в рот. Спелые и сладкие, они таяли на языке. Мне вдруг вспомнилось детство, и я снова ненадолго почувствовала себя свободной и счастливой. Все, что стряслось сегодняшней ночью, отодвинулось в прошлое и на какое-то время показалось мне ненастоящим и незначительным.

Уже по пути к Семеновне я, желая удержать хоть ненадолго эти мгновения беспечности и счастья, твердо сказала себе, что в то место больше не вернусь, как не вернусь вообще к этому занятию.

«Сейчас все расскажу старушкам, — рассуждала я, неторопливо спускаясь с холма, — а заодно объявлю, что на этом моя миссия закончена. Видимо, не для того я создана. Пусть ворчит Кузьминична, пусть Зара скажет, что я слабачка. Если не захотят со мной после этого общаться… что ж, я буду просто переходить во Внутрь и гулять в лесу, а к вечеру ждать Иоську. Меня вполне устроит и такая жизнь. Я устроюсь на работу и прекращу наконец хандрить из-за своей тесной студии. Зато она уж наверняка не наполнена сумасшедшими призраками-извращенцами! Душой и телом отдыхать буду здесь, рядом с любимым, в чудесном