Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

Я продолжал улыбаться, как чеширский кот.

— Нам сразу: уху, стейк с кровью и салат «Столичный», — продиктовал я. — Вино выберем позже, когда определится дама.

И повернулся к дочери:

— Лисёнок, а ты что будешь?

Алиска ещё раз хмуро смерила официантку взглядом, но быстро сориентировалась:

— А у вас есть картошка фри и шницель?

Официантка застыла с блокнотом. Перевела взгляд на меня, увидела, как я сокрушённо развожу руками, и с улыбкой кивнула:

— Сделаем.

Мы с дочерью откинулись на спинки кресел, оба вполне довольные собой. Я радовался, что она заказала быстро: значит, поедим оперативно и так же оперативно отсюда выберемся. В девять у меня свидание с Катей, а мне ещё цветы покупать.

А вот Патрисия включила стерву.

Минут десять она гоняла бедную официантку, дотошно выясняя, что это такое, из чего сделано и каким способом приготовлено.

Чёрт. В регламент мы уже не вкладывались.

В конце концов она выбрала салат и рыбу по-французски. Я был совершенно уверен: заказала специально, чтобы потом в пух и прах разнести местную кухню.

Мы взяли по бокалу белого. Алиса тут же вставила свои пять копеек и потребовала колу — дома у нас её отродясь не водилось.

— Если честно, я не люблю русскую кухню, — сказала Патрисия и посмотрела на меня, явно выжидая реакции.

Я пожал плечами.

— Приглашать француженку во французский ресторан, согласитесь, было бы странно. В итальянский? Там сплошь пицца и макаронные изделия. Английскую кухню вы, французы, вообще на дух не переносите. А азиатская — на очень большого любителя.

— Логично, — кивнула она и положила свою ладонь поверх моей.

Чёрт, да у неё рука холодная как лёд!

Почему-то следующей моей мыслью было: если я припрусь на свидание к Кате, разя чужими женскими духами, этот «дуэт» рухнет ещё на взлёте. Меня пошлют сразу или всё-таки дадут шанс оправдаться?

Туплю, короче. Да и сама ситуация до предела тупая и запутанная. С какого перепугу я сижу здесь и скалюсь во все тридцать два зуба перед Патрицией, хотя мысли всецело принадлежат Кате? Только из-за того, что у нас с ней контракт, или тут есть что-то ещё? Хотя, надо признать, Патриция меня тоже зацепила.

Я посмотрел на француженку и мельком заметил, как Алиска демонстративно надула губы. Ну зашибись, ещё одно чудо ревнивое на мою голову.

Принесли наш заказ.Патрисия попробовав отодвинула тарелку.

— Французская кухня даже у вас — это всё равно лучший вариант, — не отступала Патриция.

Я лишь усмехнулся. Вот уж типаж! Чётко прописанная европейка — она и есть европейка. И как с таким характером она замуж выходить собирается? Хотя… Через лет десять в европе мужики будут попадаться такие, что она их на завтрак будет съедать и даже не давиться. Так что умрет старой девой.

— Я бы поспорил, — произнёс я, слегка пригубив вино и посмотрев ей прямо в глаза.

Патриция чуть изогнула идеальную бровь, слегка наклонив голову набок. В её взгляде проскользнул искренний азарт — привычный европейский лоск на мгновение уступил место живому, почти хищному любопытству.

— Поспорили бы? — тихо спросила она. Голос прозвучал бархатисто, а холодные пальцы всё ещё продолжали покоиться на моей тыльной стороне ладони. — И почему же, если не секрет?

— Да потому что русская кухня, да и наша культура в целом, давно уже обставили французскую по всем фронтам, — заявил я с максимально невозмутимым видом, удерживая на лице самую провокационную из своих улыбок.

Я сделал это намеренно, исключительно чтобы её поддеть. Мне страшно хотелось сорвать с неё этот ярлык безупречной парижской аристократки и посмотреть, как она будет защищать своё национальное достояние. В конце концов, нет ничего проще, чем задеть француза разговорами о том, что их гастрономия больше не правит миром.

Алиса рядом со мной громко фыркнула, с аппетитом хрустя картошкой фри и запивая её большим глотком запретной колы. Дочь внимательно переводила взгляд с меня на Патрицию, явно наслаждаясь тем, как накаляется атмосфера за нашим столом.

Но Патриция не вспылила. Напротив, она тонко улыбнулась — без тени обиды, с лёгким и очень утончённым превосходством.

— Так может говорить только тот человек, который совершенно не знает настоящую французскую культуру, — мягко, но чертовски уверенно парировала она. — Вы судите слишком поверхностно, месье Пахомов. Франция — это не просто заново разогретые круассаны и тонкие соусы. Это особая философия жизни, умение замедлять время и смаковать каждый момент.

— Умение красиво подать пустую тарелку, вы хотели сказать? — не уступал я, мельком взглянув на настенные часы. Стрелка неумолимо приближалась к восьми. Время таяло, а мне ещё нужно было придумать, где добыть нормальный букет для Кати.

— О, поверьте, я имею полное право сравнивать и судить объективно, — с загадочной ухмылкой произнесла Патриция, чуть сильнее сжав мои пальцы. — Не забывайте, у меня мама — русская. Так что я выросла на стыке двух совершенно разных миров и знаю вашу хвалёную «широкую душу» ничуть не хуже, чем парижскую изысканность.

Я лишь едва заметно хмыкнул. Об этом факте из её биографии я, разумеется, прекрасно знал и раньше — собирать досье на деловых партнёров было моей давней привычкой. Именно русские корни Патриции и объясняли знание русского языка и эту чисто славянскую хитринку, блуждавшую в глубине карих глаз. За строгим французским фасадом скрывалась вполне себе наша кровь.

— Я знаю про вашу маму, — спокойным тоном ответил я. — Но тем более странно, что с такой родословной вы до сих пор отдаёте предпочтение лягушачьим лапкам и улиткам.

— Лапки — это избитый стереотип, — рассмеялась она, и её смех прозвучал неожиданно тепло и естественно. — А я говорю о глубине понимания жизни. Я-то знаю оба этих мира изнутри. А вот вы...

Она подалась чуть вперёд, обдав меня тонким, дурманящим ароматом дорогого парфюма. У меня аж спина похолодела: если этот запах въестся в мой костюм, то конец моему свиданию с Катей.

— А я тоже немного знаю французскую культуру и искусство, — улыбнулся я, парируя её пристальный взгляд. — Так что моё заявление абсолютно не голословно.

Патриция уже открыла рот, чтобы что-то возразить, но в этот самый момент над столом материализовалась официантка. С ловкостью профессионала она опустила тяжёлую, пышащую жаром тарелку с моим стейком прямо передо мной —