Митяй - Дмитрий Лифановский

— Ну смотри сам, — не стал сильно спорить дед.

— Чаю, может, Митяша? — с доброй улыбкой предложила баба Маша.

— Спасибо, баб Маш, бежать надо. Еще уроки надо сделать. Дед Толь, ружье завтра зайду почищу. Сегодня поздно уже и темно.

— Ай, — махнул рукой дед. — Сам справлюсь.

— Не надо, — качнул головой я. — Я стрелял, мне и чистить.

Так-то надо было бы сразу вернуть оружие в порядке, но сегодня не до того. Поэтому завтра, как зайца разделаю, заскочу к старикам. Мясом поделюсь да закончу с «фроловкой». А то потом хрен мне кто доверит ружьишко-то.

— Как знаешь, — пожал плечами Макаров, но по глазам было видно — понравился ему мой подход.

— Ладненько, дед Толь, баб Маш, побег я. До завтра.

— Давай, Митяша, заходи. Зинаиде привет.

— Передам, — отозвался я уже с порога.

И снова колючий ветер в лицо. У недостроенного клуба горел лишь один фонарь. На остальных или перегорели лампочки, или местный бомонд их перебил, чтобы не мешали. Держаться старался в тени заборов — лишние свидетели мне сегодня не нужны.

В сельсовете горело единственное окно, то самое, что мне было нужно. Да и мотоцикл участкового одиноко притулился к крыльцу, заботливо накрытый брезентом. Сухим и чистым, значит, приехал Ювашев откуда-то совсем недавно. Оглядевшись по сторонам, тихо выругался. В закутке между зданием сельсовета и забором спрятался синий, с едва выделяющейся в блеклом свете от окна красной полосой незнакомый милицейский «Москвич». Похоже, дела серьезные тут творятся, и не зря кровь на сумке.

Входная дверь была открыта. В темном коридоре пахло табаком и канцелярией. Кабинет участкового был самым дальним по коридору. Там же, напротив, была маленькая каморка со сваренной из арматуры дверью-решеткой. Местная камера предварительного заключения. Используемая чаще всего как вытрезвитель для особо буйных алкашей. Из-под двери Ювашева пробивалась полоска света и раздавался тихий бубнеж. Прислушался, но ничего не разобрал. А жаль! Интересно же, что за гости.

Пару раз глубоко вздохнув, уверенно постучался. Голоса затихли.

— Открыто, — послышался знакомый голос участкового.

Заходить не стал, просто сунул голову в кабинет, пытаясь проморгаться от ударившего по глазам света. В нос шибануло табачным дымом, сквозь который с трудом можно было различить присутствующих. В небольшую комнатку набилось пять человек. За рабочим столом Ювашева сидел пожилой грузный седой мужчина с цепким взглядом. Рядом с ним, на стуле для посетителей, расположился молодой парень лет, наверное, двадцати пяти, в измятом модном широченном костюме. Дверной косяк с двух сторон отирали тоже молодые парни, но уже в форме. Сержант и рядовой. Сам участковый сидел с папиросой на подоконнике у приоткрытой форточки. Вид у всех был потрепанный и усталый.

— Дима, — удивился Ювашев, — что пришел? Случилось чего?

Голос участкового был хриплым простуженным и усталым. Я еще раз окинул взглядом кабинет. Седой — явно начальство. Да и тот, что помоложе — в костюмчике — тоже не прост. Так что ну его нафиг!

— Пошептаться бы, товарищ лейтенант? — я посмотрел прямо в глаза нашему участковому.

— Срочно? — поморщился он. — Я занят.

— Срочно, — уверенно кивнул я.

— Извините, товарищи, — Ювашев неохотно оторвался от подоконника, сунув бычок в горшок с высохшей былиной, по которой сложно было определить, как называлось растение при жизни.

Я тут же нырнул в темноту коридора отойдя ближе к выходу.

— Ну что у тебя? Занят я! Сильно! — голос участкового был раздраженным, даже злым.

— По инкассаторам?

— Кассирше, — вырвалось у Ювашева, и он тут же вцепился мертвой хваткой мне в плечо. Так что я через фуфайку почувствовал боль от сдавивших тело пальцев. — Что ты об этом знаешь⁈ Говори⁈

— А что случилось-то? — на шару включил дурачка я.

Участковый в темноте сверкнул на меня глазами, но, вдруг, расслабился.

— Не знал бы тебя… — буркнул он. — Валю Усову с Петровичем сегодня убили. Зарплату они везли из райцентра.

— Суки! — вырвалось у меня.

Валентину я хорошо знал. Кассиршей в совхозе работала. Совсем недавно устроилась, после декрета. Молоденькая смешливая девчонка, ровесница моей Зиночки. Они даже дружили… Хотя нет, все же не дружили — скорее, приятельствовали понемногу. Так, постольку поскольку. Могли при встрече языками зацепиться, косточки общим знакомым помыть, денег немного перехватить до получки. И вот ее убили… Твари! Надо было стрельнуть их там в камышах!

— Знаю я, кто убил и где деньги спрятаны, — выпалил я. И плевать, что скажут и подумают про меня. А могут. Тут среди подростков, прям, культ уголовный. Как же, тля, герои! Сидевшие! От власти пострадавшие! Еще я эту шалупонь уголовную не боялся и не покрывал. Тем более с этими надо в любом случае разбираться. Раз пошли на убийство, почувствовали кровь — уже не остановятся.

Участковый замолчал, глядя на меня, а потом, резко развернувшись, буквально затащил меня в кабинет:

— Рассказывай!

Ну, я и рассказал. Седой с молодым, тем, что в костюмчике, меня потом еще долго расспрашивали, всякие вопросики задавали с подковырочкой — когда на охоту пошел, зачем, почему ружье доверили. Об этом говорить не очень хотелось. Я потому Ювашева-то и выдернул из кабинета. Но деваться некуда, пришлось отвечать. Правда, тут нас с дедом Макаровым участковый поддержал. Мол, Дмитрий — свой человек, имеет награду от Министра внутренних дел, в связях порочащих замечен не был, потому им — то бишь участковым, было дано негласное разрешение на использование мной охотничьего оружия.

— Рискуешь, Ювашев, — покачал головой седой.

— С кем бы другим рисковал, а с Димкой — нет, — пожал тот плечами. — Он и зайца своего, если не с первого, то со второго выстрела взял. Так? — посмотрел на меня дядя Яша.

— Ну да. А вот лиса ушла. Прощелкал клювом рыжую, — я раздосадовано цыкнул зубом.

— Ладно, это все ваши дела, — хлопнул ладонями по столу седой, — у нас убийство не раскрытое. Сможешь показать где эти сумку спрятали?

— Смогу, — пожал я плечами. А что не смочь-то? Там этот Кукрыникс натоптал, как слон.

— Карпенко, — он посмотрел на молодого, — давай с парнем за сумкой. Только понятых взять не забудь.

— Да где ж я их возьму без Яшки-то? — возмутился парень, кивнув