Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Женщина кивнула вместо ответа, а потом плотно закрыла дверь в заднюю комнату, детские голоса зазвучали глухо.

— Недобрый день! — все же вспомнила о вежливости нера Круз, быстро поправившись: — простите, добрый, конечно… Чему обязана?

Узнать в ней сестру Фостер удавалось с трудом — они были слишком разные. Аманда была белокурой, светлокожей, сейчас прямо до синевы — наверное, её так сильно подкосила смерть мужа. Очень худая, до болезненности, с крупными кистями и нервными пальцами, принявшимися теребить ткань на столе.

Вик улыбнулась:

— Не волнуйтесь, пожалуйста.

Женщина призналась, убирая руки за спину:

— Простите, я в последнее время очень боюсь новостей. Особенно от констеблей. — Она вышла из-за стола и рукой указала за прячущиеся за манекенами кресла и столик: — И, еще раз простите, присаживайтесь.

Для себя она вынесла стул из-за прилавка. Алистер тут же, как галантный мужчина, забрал его и сам донес до стола. Вик опустилась в кресло, как и растерявшаяся Аманда. Алистер сел на заскрипевший под его немалым весом стул.

— Может, вам чаю предложить? — опомнилась Аманда и вновь попыталась вскочить, но замерла под взглядом Вики. — Или чего-то ледяного? Правда, я не уверена, что в доме есть что-то ледяное — дочери болеют, я не готовила лимонад…

— Спасибо, ничего не надо, — твердо сказала Вик. У неё кола булькала уже где-то в голове. — У вас пахнет камфорой.

Этот запах сегодня весь день преследовал Вик. Аманда замерла, ничего не понимая:

— Простите?

Странная, уставшая, может быть даже сдавшаяся женщина, еще и извиняющаяся на пустом месте. Вмешался Алистер, обычно молчаливый:

— Пахнет камфорой. Вы сказали, что дети болеют. Это…

Аманда кивнула:

— Да, доктор прописал в качестве растираний камфору, а что?

Мужчина тут же подскочил с места:

— Можно, я осмотрю ваших детей?

Он тоже был ищейкой, и запах не прошел мимо него. Так пахло от вещей Мейси.

— Зачем? — Круз явно испугалась, тоже следом поднимаясь. — Не надо, их уже смотрел доктор. Простая простуда, в жару её легко подхватить.

Вик пришлось вмешаться:

— И я, и сержант Арбогаст обладаем целительскими навыками. Мы оба эфирники. Давайте, и правда, посмотрим ваших девочек. Мало ли. — Её очень интересовал источник запаха — возможно, все ответы на случившееся с Мейси хранятся тут.

Аманда перекрыла узкий проход между манекенами и прилавком — она не дотягивала Алистеру и до груди, он был тот еще верзила. Только уступать ему она была не намерена, сейчас напоминая рассерженную квочку, защищающую своих цыплят:

— Простите, вы же не для этого пришли. Я не понимаю, что вам от меня нужно.

Алистер мягко улыбнулся, пытаясь успокоить женщину:

— Мы пришли всего лишь поговорить о вас, о вашей сестре и вашей семье. Полиция подозревает, что кто-то решил подставить вашу сестру. Надо во всем разобраться.

— Вчера уже приходили! — напомнила Аманда. Вик была готова уже смириться — если возникнут серьезные подозрения в причастности к пожарам Круз, то можно будет вернуться с ордером на обыск, только и всего, но Алистер сдаваться не собирался — он неожиданно разговорился:

— У нас возникли новые вопросы… Например, о случившемся с вашим мужем и о вашей матери. Надо серьезно все обсудить. Раз уж мы тут, то почему бы не подлечить ваших малышек заодно?

Вик пришлось признать: что-то все же есть в этих Фостерах, раз и Алистер туда же! Но Круз в своем черном вдовьем платье даже девой в беде не была. Скорее она напоминала банши из северных легенд: еще чуть-чуть и завоет от тоски.

— … Не бойтесь, я не выставлю ни летты счета, — продолжил увещевать Алистер. — Считайте, что это моя практика, как эфирника. Лера инспектор не даст солгать.

Аманда все еще сомневалась, а потом за дверью раздался кашель, плач, и женщина сдалась:

— Хорошо. Только при детях ни слова про полицейские дела. Их нельзя в такое втягивать. У меня девочки-погодки, одной три, второй всего два. Они уже стали забывать отца, считая, что мы с ними всегда жили втроем. Прошу, ни слова о случившемся. Им тяжело. Простите… И поймите.

Алистер лишь кивнул, так не вовремя замолчав, пришлось Вик уверять женщину, что все будет хорошо.

Хорошо не получилось. Нет, камфорой, действительно, несло от детей, хотя странный, неприятный, незнакомый Вик запашок струился куда-то из жилых комнат второго этажа, заглушенный запахом машинного масла и больных детей — в комнате, кроме многочисленных швейный и гладильных машин была устроена небольшая загородка, в которой сидя на ковре играли девочки с деревянными игрушками. На малышках, со слипшимися от жара белокурыми кудряшками, были надеты красивые, пусть и немного грязные платья — видимо, их шила Аманда. На лицах девочек расцветал болезненный румянец. Пахло детским потом и чем-то кислым, помимо камфоры. Алистер тут же направился к загородке, и младшая девочка встала на ноги и радостно подняла руки вверх:

— Пяпя!

Аманда резко отвернулась в сторону — Вик заметила, как на её глазах мелькнули слезы.

Алистер не растерялся: он подмигнул малышке и приложил палец к губам:

— Шшш!

Он взял её на руки — Вик видела, как диагностические плетения опутали малышку. Аманда взяла себя в руки и даже храбро улыбнулась:

— Это моя младшая — Лилиан. Старшую зовут Оливия.

Лилиан, сидя на руках Алистера, продолжала настаивать, что он «пяпя». Аманда решительно забрала девочку у Алистера и принялась пояснять, что это всего лишь дядя.

— Простите, теперь вы понимаете, почему я не хотела принимать вашу помощь…

Вторая девочка сильно раскашлялась, и Вик направилась к ней — тоже подхватила горячую от жара Оливию на руки. Минуты хватило, чтобы обнаружить у неё очаг пневмонии. Вик принялась лечить, накидывая плетения за плетением: снижающее контрольную точку температуры в головном мозге, расширяющее бронхи, улучшающее отхождение мокроты, усиливающее приток крови, повышающее активность белых телец… Обучавшая её всему этому адера Вифания настаивала, что настоящее призвание Вик именно в лечении, а не в погоне за преступниками — тех, говорила монахиня, и без Вики есть кому гонять. Краем глаза она посматривала на Алистера — тот тоже формировал свои плетения, только у него был свой подход, немного иной, он никогда и нигде не учился владению эфиром, сам нахватав всего.

Вик, напоследок усыпив Оливию и уложив её на подушки все там же в загородке, пояснила