Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Удивительно, но даже сам факт такого вялого, дремлющего противостояния бередит душу капитана Берро. «Золотые» рыцари Суты каждый день приносят донесения от регулярной стражи: в городе участилось количество проповедей прямо на улицах, в обход каких-то скромных лачуг. Местом для нового проповедника может стать и высокий камень, и лестница, и открытый участок улицы, на который бросили мешок с песком. В абсолютно разных участках города, которые никакой связи между собой не имеют, люди, облачённые в одеяния с символами Времени и Пустоты, громко вещают о несовершенстве этого мира, о перевернувшейся с ног на голову системе, которая слабого поставила во главе, обрекая сильных на нищенское скитание из города в город. Они говорят о том, что сам Бог-Создатель босыми ногами шествовал по материкам, не имея ни воды, ни краюхи хлеба, ни минуты отдыха. Влекут идеями о том, что если сам Бог-Создатель был нищим как последний оборванец, но при этом своею силой сверг предков, то и их жизни, даже самые жалкие, могут свернуть горы.

На борьбу с такого рода проповедями Церковь Детей Создателя выдвинула своих служителей, чтобы те на специальных помостах зачитывали молитвы и воспевали Создателя. И по вполне объяснимым причинам такие молитвы собирали гораздо больше народа, чем жалкие попытки Мальферия донести своё слово. Иногда случалось даже так, что два противоборствующих монаха сталкивались лицом к лицу, выбирая для утренней молитвы и проповеди одинаковое место. Демагогия, которая при этом развивалась семимильными шагами, шла на потеху публике и зачастую выставляла Церковников Малефикар как грубых, неотёсанных, но при этом справедливых и сильных жертвенников, в то время как Дети Создателя оказывались белыми, чистыми и благоразумными людьми, чьи души противятся силе и беспечным смертям. Нельзя сказать, что эти словесные перепалки отгоняли от Церковников всех последователей. Нет, напротив. После таких событий всё больше людей стали замечать за Детьми Создателя слабость и витание в облаках, а не действительную помощь и заботу о своей пастве. Церковь давно перешла в ранг возвышенного, приближённого к небу института, который давно позабыл, что всё её тело, вообще-то, стоит ногами на земле. Высокопарные строчки из писаний, созданных Третьим поколением, выдавали в них ветреных и наивных детей, при этом сами служители, попавшие на службу в Птер Абье, были высокомерными и горделивыми.

Статус «загнанных в кольцо города» людей поднимал авторитет Церковников Малефикар, желание противодействовать бесчеловечному закону, изданному глуповатым Советом, вселяло в умы людей призрачную надежду, что эти люди смогут привнести нечто новое в их жизнь. Капитан Берро не допустил ошибку, сжав шеи каждого из Церковников, но он и подумать не мог, что убив или засадив за решётку одного, он тут же призовёт на помощь пятерых. Церковники долгое время оглашали, сколько же из их послушников сегодня оказалось за решёткой, фактически переписывая списки послушников каждый день. Спустя месяц после введения Закона о гонении численность Церковников Малефикар упала на 324 человека, а после второго месяца - на 1007. В Суте проживает более 200 тысяч человек, и нельзя сказать, что это просторный город. Времена, когда города-крепости могли уместить лишь королевскую семью, да тысячу-другую прислужников вместе с охраной и земледельцами, канули в лету. Город давно вышел за пределы толстенной стены, возвышающейся в центре. За стенами, уже давно заброшенный и пустой, стоит Замок Авторов, и люди с огромным сомнением принимают мысль, что окна Замка хоть когда-нибудь вновь забрезжат слабым светом свечей.

Секта ширилась и росла. Какие бы действия не предпринимал капитан Берро вместе с Понтификом, казалось, что все они наоборот идут во благо Церковников. Горожане, глупые и наивные, верят в сказку со счастливым концом и надеятся, что такая агрессивная группа людей сможет уживаться в мире с теми, кто не принимает насилие как должное. Они до последнего надеятся, что Калеб Мальферий - рыцарь в сияющих доспехах, который вот-вот свергнет словоблудливый Совет и начнёт их жизни с чистого листа.

До поры до времени Бежевые Щиты не вмешивались в дела, которые творят Церковники. Их деяния до момента были исключительно мирными, новых тел «Дурманщиков» в городе больше не находили, а проповеди, доносящиеся с десятков углов, собирали десяток-другой людей, из которых большая часть в скором времени расходилась сама. В последующие же недели от капитана Берро было получено поручение эти «молельные непотребства» разгонять. И городские стражи, и Бежевые Щиты стали прочёсывать улицы, чтобы всякого, кто облачён в одеяния Церковников, либо выгонять с улицы, либо задерживать на месте, если человека этого видели не в первый раз во время проповедей. Потому количество задержанных в списках Церковников и выросло так стремительно.

Закон ставил Церковников на ровне с грязью под ногами, по тому то, как описывают это стражники, не является правдой. В тот момент, как Главный Советник официально закрепил за Церковниками статус «гонимых», они потеряли все права, какими обладали жители Суты и обращённые в веру Детей Создателя люди. Им запрещалось приобретать дома, платить за постой в трактирах, покупать еду в лавках и шить новую одежду у портных. Аптекари не в праве были обслужить Церковника, потому для выявления оных каждый аптекарь перед приёмом должен был раздеть пациента, дабы обнаружить или не обнаружить клейма, а также проверить наличие всех коренных зубов. Школы не могли принять на обучение ребёнка, если его родителей поймали на службе у Церковников или он сам уже имел клеймо. О высоких чинах и службе при дворе не могло идти и речи. Церковники висели в воздухе и одно лишь нахождение в Суте являлось противозаконным. Посему то, как «мирно» стражники и Щиты выгоняли проповедников, являлось великим заблуждением и явно не играло капитану Берро на руку. К сильной симпатии к Церковникам как к целеустремлённым и жертвенным людям прибавились ещё и крепкое сочувствие, и жалость.

До последнего момента сам Калеб Мальферий никак не отзывался на слова о том, что он – преступник, а дети его – гонимые еретики. Молча и с безучастным лицом он выслушивал россказни о том, что сегодня дочь Болина Сквира избили в подворотне, молодую прачку Анику Лонковски бросили в темницу на год за потворство преступникам, мясника Лоуса Грина повесили за клеймо на бедре, а старик Грид с перебитыми ногами полз по грязи от рогочущих стражников. Лишь единожды он приподнял бровь, когда один из служителей заявил, что стражники попытались стащить с каменной лестницы Сатум, уцепившись