Государственный Алхимик - Анна Кондакова

Чэйко развёл руками.

— Это знать только Аравик-Орёл. Но это что-то ценное, что ищут колдуны. Им оно надо сильно и срочно.

— А твой отец может сказать мне, что это?

Кочевник качнул головой.

— Нет. Ты Дар-ри най, но ты не в нашей стае. Он не сказать тебе ничего.

Я опять задумался, разглядывая Чэйко и всю его группу.

В голове созрела идея. Опасная, как обычно. Даже смертельно опасная. Но другие почему-то в последнее время мне в голову не приходили.

— А если я помогу твоей стае забрать жрицу у колдунов, твой отец скажет мне, что он искал в усадьбе? — спросил я наконец.

— Да, — без раздумий ответил Чэйко. — Он сказать тебе всё, что знать. Потому что он принять тебя в стаю во время общего боя на одной стороне. Таков закон птиц Хребта Шэн.

— А вдруг ты мне врёшь? — сощурился я.

Чэйко тут же выхватил свой изогнутый кинжал-бумеранг с отверстиями и поднял его над головой.

— Чэйко, сын Аравика-Орла, клянётся ветром и своей жизнью, что он не лгать Илайе!

Все остальные из его отряда тоже подняли кинжалы над головами. Прохладный ночной ветер загудел в их оружии. Длинно, мелодично и ровно.

Они стояли так, с поднятыми кинжалами, пока я снова не заговорил.

— Хорошо, Чэйко, я верю, что ты не лжёшь. Но мне нужен ответ от твоего отца, поэтому прошу тебя передать ему послание. А оно звучит так: если я помогу забрать вашу жрицу у колдунов, то твой отец без утайки расскажет мне о том, что колдуны велели найти в усадьбе Ломоносова.

Кочевники опустили кинжалы и вогнали их в ножны на груди.

— Чэйко передать послание Илайи слово в слово! — громко произнёс Чэйко.

Он опять повернулся к своему отряду, и снова те кивнули.

Затем Чэйко окинул меня придирчивым взглядом — с ног до головы — будто выискивал во мне изъяны. Ну а потом сообщил:

— Ты не обижайся, но есть проблема.

— Какая проблема? — напрягся я.

— У тебя нет крылья, — серьёзно ответил кочевник. — Как ты добраться до Зоны Морока?

В моей голове и на этот счет уже созрела идея. Тоже не очень хорошая.

— Эту проблему я решу. Но только в том случае, если твой отец согласится на мои условия. Передай их ему прямо сейчас.

Чэйко надел маску с клювом, тщательно застегнул её на подбородке, после чего поклонился мне.

— Прощай, Дар-ри най. И пусть наши клинки поют о надежде, что мы снова увидимся. Мы сейчас же отправиться к отцу.

Все остальные тоже поклонились. Затем вся группа взмахнула крыльями и поднялась в небо. Меня окатило порывом ветра и запахом жилетов из свежевыделанной кожи.

Несколько минут я смотрел в небо, провожая взглядом улетающих Ночных Наблюдателей, ну а потом развернулся и подошёл к рысарю. Однако не стал возвращаться в седло, а громко обратился к Буяну с просьбой:

— Подожги вон те кусты справа, будь другом! Они мне не нравятся!

Рысарь отозвался довольным урчанием — поджечь что-либо он был всегда не против. Даже простые кусты, даже по самой идиотской причине.

Зверь развернулся и раскрыл пасть.

Из его утробы начала подниматься волна Магического Зноя, но как только смертельный алый поток устремился в сторону кустов, оттуда с воплем выскочил мальчишка-шаньлинец.

— Э-э-эй, белобриси-и-и-и-ий! Фэнг-лэ-э-э-э! Ти пси-и-и-их!

Он кинулся в сторону, плюхнулся животом на траву и закрыл голову руками.

— Всё, кусты отменяются! — остановил я рысаря.

Тот моментально втянул лавину Зноя обратно в пасть и прищёлкнул зубами. Кусты остались целы, лишь опалило листья с одной стороны.

Я подошёл к мальчишке.

— Привет, Ван Бо. Или как у вас говорят — нихао.

Тот быстро сел на земле, задрал голову, зыркнул на меня и сердито сощурился, отчего глазки у него стали ещё уже и хитрее.

— Нихао, белобрисий. И как ти понял, с-сто я в кустах?

Я взял его за тощее плечо и поднял на ноги, но плечо так и не отпустил, чтобы этот мелкий паразит не сбежал.

— Потому что ты давно меня заметил. Я же целый час тут тебя искал и орал во всю глотку, как дурак. Меня сложно было не услышать. Потом ты увидел кочевников. А так как они явились по твою душу, то ты не смог пропустить важный разговор между кочевниками и мной. Поэтому подобрался поближе. А тут других кустов нет. Только эти.

Он что-то буркнул себе под нос по-шаньлински. Затем дёрнул плечом, но я только сжал его крепче.

— Можешь не дёргаться, Ван Бо. Я тебя не отпущу. Не бойся, кочевникам я тебя не сдам, но и не позволю больше сбежать. Пойдёшь со мной.

Тот замер и уставился на меня.

— Куда-а?

— В усадьбу, — ответил я строго. — Пожрёшь хоть нормально. И помоешься. Воняет от тебя, как от поросёнка. Через пару дней кочевники всё равно тебя найдут, задействуют всю стаю. А дальше знаешь что будет. Сначала из тебя выколотят всю информацию, а потом подвесят на гарпунах и казнят. Им плевать, что ты ещё пацан. Ты помог украсть их богиню.

— З-зрицу, — поправил меня Ван Бо.

— Они найдут тебя, Ван Бо, — продолжил я, — а идти тебе больше некуда. Свои не примут, а с другой стороны Хребта тебя ищут колдуны. Но цель у них ещё проще, чем у кочевников — живым тебя не брать. Ты видел их крепость изнутри и можешь кому-то об этом рассказать. Меня только один вопрос интересует: как ты от них сбежал?

— А тебе какая разница? — поморщился он, но вырываться больше не стал.

Мы оба понимали, что я прав: идти Ван Бо было некуда, а долго прятаться он больше не сможет. Кто-то всё равно его найдет: либо шаньлинцы, либо кочевники, либо колдуны. Ну или его в конце концов убьёт яд из Хинских Рудников.

— Мне большая разница, — ответил я прямо. — Чтобы понимать, с кем я имею дело. Итак. Тебе нужна защита, а мне информация. Хороший обмен, согласись?

Он поднял на меня взгляд.

Не по-детски пронзительный, печальный, решительный и при этом смиренный — взгляд много повидавшего человека.

— Согласусь, — тихо ответил Ван Бо. — Только ти долзен знать, что я не предатель. Ещё в середине лета