Кадетка 73. На практике у маршалов - Тина Солнечная

— Доброе утро, — пробормотала я, потягивая на себя тонкий халат.

Он обернулся, кивнул и заговорил сразу, без лишних вступлений:

— Нас объявили в розыск.

Я застыла, опираясь на дверной косяк.

— Нас?

— Да. Обоих. Ты в розыске и так была.

Сердце глухо ударило. Я подошла ближе.

— А до этого вы не были?

Алек чуть хмыкнул, но без веселья.

— Были. Только неформально. Мы просто не могли вернуться. Не могли светиться. А теперь… теперь нас буквально ищут. Официально. Со всеми вытекающими.

— Сколько у нас есть времени пока нас не найдут? — спросила я, стараясь не дрожать.

Он выдохнул.

— Его почти не осталось. Надо поторопиться.

— Поторопиться сделать что?

Он оторвался от окна и повернулся ко мне.

— Достать антидот.

Внутри у меня всё похолодело.

— Вы хотите пробраться в лабораторию? В ту самую?

— А есть другие варианты? — спросил он, пристально глядя мне в глаза. — Ты ведь не можешь разработать антидот. Не сейчас. Не здесь.

Я сжала губы, опуская взгляд.

Хотела бы солгать. Сказать, что справлюсь, что найду способ. Что достаточно умна, чтобы переписать структуру формулы из памяти, на коленке, под давлением.

Но это была бы ложь. А ложь здесь могла стоить не только мне жизни.

— Нет, — прошептала я. — Не могу.

И в этих двух словах было больше боли, чем в сотне оправданий.

Алек кивнул, принимая ответ без осуждения.

— Тогда у нас остался один путь.

И он — чертовски опасный. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается страх, замешанный с решимостью. Потому что теперь дело было не только во мне.

Теперь всё зависело от того, успеем ли мы… спасти детей… до того, как станет слишком поздно.

В дверь влетел Дейн — резко, без предупреждения, с тем выражением лица, которое в прошлом наверняка предвещало взрывы, штурмы и пули. Он был напряжён, глаза горели тревогой, и воздух вокруг будто сразу стал гуще, тяжелее.

— Нас сдали, — выдохнул он, глядя прямо на Алека. — Уже выдвинулись. Времени нет. Уходим. Немедленно.

Никаких сомнений. Никаких лишних слов. Только резкая, чёткая необходимость. Алек, казалось, уже ждал этого. Он молча кивнул и метнулся к стенке, где под старым покрывалом лежали несколько сумок. Хватая их, он одновременно пробежался взглядом по окну.

— С какой стороны?

— С запада. У нас меньше пятнадцати минут, — бросил Дейн, а затем развернулся ко мне. Его рука обвилась под моими коленями, и прежде чем я успела что-либо сказать, он уже поднял меня на руки.

— Я могу идти, — прошептала я, но он только стиснул зубы и покачал головой.

— Быстрее так. Спорить некогда.

Мы покинули дом через заднюю дверь, пригибаясь, словно каждый куст мог оказаться врагом. Улица была пуста, но воздух стоял наэлектризованный, будто в любую секунду где-то должен был прогреметь выстрел.

Они быстро пересекли двор, втащили меня в другой, ничем не примечательный дом, обшарпанный, с перекошенной дверью. Внутри пахло сыростью, плесенью и старыми тканями, но никто не обратил на это внимания. Алек двинулся вперёд, отодвигая ковёр, открывая люк, скрытый в полу.

— Подвал? — прошептала я, глядя на Дейна.

— Не просто подвал, — ответил тот, — старая контрабандистская линия. Её перекрыли лет пять назад, но туннель остался. Мы его нашли заранее — на всякий случай.

Он спустился первым, осторожно неся меня на руках, ступая по каменным ступеням. Я слышала, как за нами спускается Алек, закрывая люк и задвигая защёлку изнутри.

Туннель оказался узким, тёмным, с низкими потолками и чуть влажными стенами. Пахло землёй, металлом и временем. Мы шли долго, слишком долго, словно сами минуты растягивались в этом коридоре, наполненном шагами, дыханием и глухим эхо.

Когда мы наконец выбрались наружу, я зажмурилась от резкого света. Над нами было серое, затянутое облаками небо, а впереди — старое здание, похожее на промышленную заброшку: выбитые окна, обвалившиеся стены, ржавые балки.

— Мы пришли? — спросила я с надеждой, голос дрожал от усталости и ожидания.

Алек покачал головой.

— Нет. Здесь нас могут найти. Это слишком очевидно. Если они в курсе маршрутов, сюда заглянут в первую очередь.

Он указал вперёд, туда, где между деревьями виднелся силуэт ещё одного строения — маленького, покосившегося, будто забытое время.

— Там. Один домик. Остался с прошлой зачистки. Внутри пусто, но подвал крепкий. Надеюсь, и на этот раз повезёт.

Мы двинулись туда, затаившись между теней и мусорных куч, как беглецы, которые больше не надеются на приют — лишь на ещё одну передышку.

А в груди всё громче стучала мысль:

а если передышек больше не останется?

Глава 35

Подвал оказался тесным, низким, с потолком из потемневших балок, кое-где обнаживших ржавые гвозди. Каменные стены были влажными и пахли сыростью, вперемешку с пылью, старой известью и чем-то ещё — землистым, заброшенным, но почему-то надёжным. Воздух стоял тяжёлый, будто пропитанный всеми страхами, что когда-либо прятались здесь до нас.

Свет падал тусклый, от одной лампы, которую Алек подключил к портативному аккумулятору. Она мигала, освещая только центр подвала, оставляя углы в полумраке. Тени от движения казались живыми. Стены будто дышали. Я стояла посреди всего этого, обняв себя за плечи, пытаясь не думать о том, что это убежище похоже на склеп. Но даже здесь — в тишине, в темноте — внутри меня теплились две крохотные жизни. И именно ради них я ещё стояла.

Мужчины спорили. Голоса сначала были глухими, сдержанными, но чем дольше длился разговор, тем отчётливее проступала напряжённость.

— К лаборатории не подойти, — резко бросил Дейн, стоя у стены и почти не глядя на Алека. — Они перекрыли все внешние выходы, прослушка, тепловизоры. Там как в осадном кольце. Нахрапом мы её больше не возьмём.

Алек выпрямился, облокотившись о колонну.

— Ты предлагаешь ждать? Пока она… пока станет слишком поздно?

— Я предлагаю думать. Планировать. — Дейн сжал кулаки. — Если не можем взять лабораторию, значит, нужно покинуть станцию. Найти другую планету. Там, где будет доступ к оборудованию. Где мы сможем её спасти. Их спасти.

Я замерла.

Тишина в подвале сгустилась. Даже капли, падающие где-то в дальнем углу, вдруг затихли. Слова эхом разошлись по каменным стенам, и я поняла — он сказал «их».

Моё дыхание стало чуть тише. В груди кольнуло.

Они