Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин

— Ничего, — сказал я. — У меня тоже бывают такое.

— Где-то в Вирджинии?

— Откуда вы знаете?

— У вас характерный выговор. Слегка тянете «р». У меня внучатый племянник учится в Уильям-энд-Мэри в Вильямсбурге, у него такой же выговор.

— Но я с северо-востока.

— О, все понятно. Вирджиния это куда вас занесло. — Додж покивал. — Хорошо. Майор сказал, что у вас запрос. По какому делу?

Я объяснил. Додж посмотрел на меня поверх очков.

— Ага, понятно, значит все-таки Уиттакер.

— Так и есть.

— Я знаком с этим делом. Я тогда здесь не служил, но я его просмотрел в шестьдесят восьмом году, когда переносили архив из штабного подвала. Полностью прочитал. — Додж оперся о стол. — Там где-то полсотни страниц. Подождите минуту, найду.

Он прошел вглубь архива, к стеллажам. Я смотрел ему в спину. Гарретт стоял у двери, прислонившись к косяку.

Глава 25

Комбинезон

Через две минуты Додж вернулся с тонкой картонной папкой. На корешке рукописный ярлык: «B-25 44–30734 Уиттакер 12 августа 1952. Расследование аварии. Дело ЗАКРЫТО». Положил папку на стол.

— Садитесь. Тут не очень удобно, но стол освобожу.

Он сдвинул в сторону пишущую машинку и кружку с кофе. Я сел на табурет у стола.

— Сержант. Перед тем как ознакомиться, можно один вопрос?

— Да хоть двадцать вопросов.

— В описи личных вещей пилота должен быть его комбинезон?

Додж задумался. Снял очки и потер глаза.

— Давайте я вам объясню, как это работает. Когда пилот пропадает с самолетом в горах и тело не находят, его личные вещи делятся на две категории. Первая это то, что было при нем в полете, летная форма, шлем, перчатки, документы и личное оружие. Это все считается утраченным вместе с пилотом и в опись не входит. Вторая то, что осталось на базе после его последнего вылета: личный сундук в казарме с гражданской одеждой и фотографиями, парадная форма, запасной комбинезон, личные письма, может быть, спортивный инвентарь. Это все собирается, описывается и направляется ближайшим родственникам через канцелярию базы.

— А запасной комбинезон?

— У каждого летчика их обычно два-три. Один рабочий, в котором он летает каждый день. Еще парадный, для смотров. Еще бывает старый, изношенный, на крайний случай. Все они уходят в опись личных вещей.

— Хорошо. Покажите опись.

Додж открыл папку. Перелистнул несколько страниц. Дошел до бланка с шапкой «ОПИСЬ ЛИЧНЫХ ВЕЩЕЙ. Капитан Чарльз Дж. Уиттакер. Форма AF-1041».

— Вот.

На бланке от руки, синими чернилами, написан аккуратный список:

«1 шерстяной костюм, темно-синий, 'Хикки Фриман».

1 пара черных кожаных ботинок.

1 пара черных летных ботинок, размер 10D.

1 парадная фуражка офицера ВВС.

1 парадный мундир ВВС, синий.

1 запасной летный комбинезон К-2А (Тип 1), размер 42R, номер по складу 218–447.

1 шлем летный H-4, серийный 11827.

1 пара летных перчаток, кожа, размер L.

6 хлопковых белых рубашек.

3 пары хлопковых носков.

1 шерстяной серый свитер.

1 пара гражданских, коричневых ботинок, «Флоршейм».

1 шкатулка с письмами от матери и невесты (37 писем).

1 фотография невесты в рамке.

1 кубок призовой «Лучший пилот 51-го авиакрыла, 1951».

1 трубка курительная «Данхилл» с табакеркой.

1 наручные часы «Гамильтон» с цепочкой.

Передано: миссис Эстелл Уиттакер, Бирмингем, Алабама. Дата: 23 сентября 1952 г.

Подпись получателя: Э. У.

Подпись лица, передавшего имущество: штаб-сержант Р. М. Беррелл, ВВС США'

Я провел пальцем по строчке с запасным комбинезоном.

— Этот комбинезон был передан матери в Алабаму.

— Так и есть.

— Откуда же тогда взялся комбинезон с нашивкой «Уиттакер, Ч.», который сейчас лежит в ангаре?

Додж снова надел очки и внимательно посмотрел на меня.

— Вы задаете интересные вопросы.

— Что же поделать такая у меня работа.

— У меня в архиве есть три коробки с летными комбинезонами с нашивками, оставшимися от разных пропавших или умерших пилотов. Но там нет Уиттакера. Самые разные нашивки: «Хэмильтон», «О’Грэди», «Симпсон», «Лоренсон» и еще несколько. Это люди, которые погибали в катастрофах позже, их семьи не обнаружены или личные вещи не востребованы. Такие комбинезоны хранятся у меня как обменный фонд, иногда курсанты с базы Анкоридж берут их для практических тренировок. Каждую выдачу я записываю в журнал.

— У вас в фонде есть нашивка «Уиттакер»?

— Нет. Я проверял, когда Гарретт сообщил про тело. У меня Уиттакера нет, и не было, потому что все его вещи ушли матери в пятьдесят втором.

— А кто-нибудь в последнее время интересовался ими? Кто-нибудь брал комбинезоны для разных целей?

Додж задумался.

— Знаете, у меня не каждый день посетители. Бывает три-четыре в месяц, заходят за справками о ветеранах, иногда бывают историки из университета Аляски в Фэрбенксе, родственники приходят посмотреть документы. Я каждый запрос записываю в журнал входящих. И у меня хорошая память на лица.

Он повернулся к рабочему столу и открыл нижний ящик. Достал толстую конторскую книгу в черном кожаном переплете, «Журнал входящих посетителей, 1968-».

— Я начал его в шестьдесят восьмом, когда переоборудовал архив. Раньше посетителей просто не регистрировали.

Он открыл журнал и начал листать страницы назад. Каждая страница аккуратно расчерчена от руки: дата, время прихода, время ухода, имя посетителя, цель посещения, что было выдано и подпись.

— Вот. Посетитель без имени.

Я склонился над журналом.

Запись была сделана аккуратным округлым почерком Доджа:

«Посетитель мужчина, рост около 6 футов, около 50 лет, в рабочей куртке с эмблемой „Атлантик Ричфилд“. Без удостоверения. Цель ознакомление с делами пропавших пилотов на маршрутах Элмендорф — Адак, 1950–1954 гг. Просмотрено дело Уиттакера (B-25, авг. 1952), дело Хэмильтона (C-47, дек. 1951), дело О’Грэди (F-80, март 1953). Особый интерес: запасной комбинезон Хэмильтона из обменного фонда. Запрос на временную выдачу отказано. Покинул архив в 16:08. Подпись посетителя: СТАВИТЬ ОТКАЗАЛСЯ.»

— Он отказался подписать?

— Сказал, что у него нет с собой удостоверения, и он не хочет, чтобы его имя осталось в военных архивах. Я не настаивал, он был вежлив, много не требовал. Просто посмотрел три дела и ушел.

— Вы запомнили его внешность?

Додж снял очки и протер их платком из кармана жилета. Надел обратно.

— Высокий, около шести футов. Не толстый, не худой, а крепкий. Около пятидесяти лет. Лицо суровое и грубоватое. Темные волосы с проседью, очень коротко стрижены, почти ежик. Глаза светло-серые, посаженные глубоко. Говорил мало, точно,