Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Новости наконец дошли до Африки. Теперь они знали. Враги радостно кричали о том, что сумасшедшая македонская девка отправилась на корм рыбам. И последствия ее смерти уже сотрясали мир. В греческом стане начались разброд и шатание. Антигон в Египте закрыл границы, Птолемей и Клит сцепились между собой в Сиракузах, а греки-наемники подняли бунт. Империя, скрепленная только ее железной волей, стояла на грани тотальной гражданской войны.

Александра до зубовного скрежета сжала ручку бронзового кувшина. Ее империя… Ее наследие рвали на куски из-за того, что они поверили в ее смерть!

В этот момент она подняла глаза. И обмерла.

На противоположном конце стола, откинувшись на подушки, сидел один из самых почетных гостей. Он не смеялся так громко, как остальные. Он потягивал вино и задумчиво, цепко осматривал зал.

Это был Гамилькар. Тот самый карфагенский командующий, с которым она встречалась во время войны за Кирену и на реке в Сицилии. Тот, кто всегда отличался пугающей проницательностью.

И прямо сейчас его взгляд, скользнувший по фигурам рабынь, внезапно остановился. Гамилькар нахмурился, чуть подался вперед и подозрительно, не мигая, уставился прямо на нее.

Александра мгновенно опустила голову. Поставив кувшин на ближайший столик, она, стараясь не выбиваться из ритма, развернулась и поспешно, почти бегом вышла из пиршественного зала.

Сердце колотилось о ребра. Она скользнула в слабо освещенный коридор, ведущий к кухне, лихорадочно соображая. Бежать сейчас? Прямо в платье рабыни, без кинжала и денег?

Позади раздались тяжелые, размеренные шаги. Она оглянулась и увидела в полумраке коридора высокую фигуру. Гамилькар вышел следом за ней.

Отступать было некуда. Царица остановилась и медленно повернулась к нему лицом, опустив глаза в пол.

Гамилькар подошел вплотную. От него пахло дорогим вином и железом.

— Подними голову, рабыня, — негромко, но властно приказал он на безупречном греческом.

Александра заставила себя посмотреть на него снизу вверх, стараясь оставаться в тени.

Полководец долго, изучающе смотрел на ее лицо, на линию подбородка, а затем уставился в ее глаза, один из которых все еще был слегка подведен темной сурьмой, скрывая остатки синяка, но уже не пряча своего странного, светлого оттенка.

— Как твое имя? — тихо спросил Гамилькар. В его голосе не было пьяной похоти, только холодное, острое, как бритва, любопытство. — Я раньше никогда не видел тебя в доме моего друга. Откуда ты родом?

В коридоре повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь смехом, доносящимся из зала.

Александра смотрела в умные глаза своего самого опасного врага. Она знала этот взгляд. Юлить, притворяться храмовой шлюхой из Кирены или падать в ноги было бессмысленно. Гамилькар не был похотливым идиотом. Он сложил головоломку. Он всё понял.

Царица выпрямилась. В одно мгновение с нее слетела маска покорной пунийской рабыни. Плечи расправились, подбородок гордо вздернулся, а в разноцветных глазах вспыхнул тот самый ледяной, повелительный огонь, который заставлял трепетать друзей и врагов.

— Мое имя Александра, — ровно и спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — И я родом из Македонии.

Глава 63. Культурный шок

Гамилькар молчал. Он изо всех сил пытался казаться невозмутимым, сохранить ту гранитную пунийскую выдержку, которой славился от Кирены до Геркулесовых столбов. Но Александра, привыкшая читать лица царей и полководцев, ясно видела: если он и не потрясен до глубины души, то, по меньшей мере, сбит с толку настолько, что его блестящий тактический ум дал осечку.

В полумраке коридора повисла тяжелая, густая тишина, прерываемая лишь взрывами хохота из пиршественного зала. Полководец открыл было рот, пытаясь сформулировать вопрос — «Как?», «Почему?», «Ты же мертва?» — но слова застряли у него в горле. Сюрреализм происходящего: Владычица Пепла, с кувшином вина, в рабском ошейнике, прислуживает на ужине в Карфагене… это не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла.

Видя, что Гамилькар не может подобрать слов, Александра привычно взяла инициативу в свои руки. Спина выпрямлена, тон не терпит возражений.

— Нам лучше продолжить этот разговор в другом месте, — тихо, но властно произнесла она. — Подальше от посторонних глаз и лишних ушей.

Гамилькар моргнул, словно стряхивая наваждение.

— Да… пожалуй… — медленно, на автомате ответил он, все еще не до конца осознавая, что только что согласился на приказ чужой рабыни.

— Как зовут твою жену? — внезапно, с резким переходом спросила Александра.

Гамилькар явно не ожидал такого вопроса от своего злейшего врага, воскресшего из мертвых. Этот словесный удар застал его врасплох даже больше, чем ее признание. Окончательно сбитый с толку, он послушно, как рядовой перед центурионом, выдал:

— Элисса.

Александра мысленно фыркнула, едва удержав на лице серьезное выражение. Элисса! Ну конечно. Она хорошо запомнила эту маленькую, смешливую брюнетку с ямочками на щеках. Элисса частенько захаживала в гости к Зарабель, когда им было скучно, и, о боги, какие безумства они порой вытворяли втроем на шелковых простынях…

Если бы Александра только знала, когда нежилась с ней в бассейне, что это жена самого Гамилькара, главнокомандующего армиями Карфагена! Ирония ситуации была настолько грандиозной, что царице хотелось рассмеяться прямо здесь, в коридоре.

Она быстро подавила неуместную ухмылку и посмотрела Гамилькару прямо в глаза.

— Иди в зал. Вели своей жене одолжить «Кору» на пару дней. И больше ни о чем не спрашивай. Делай.

Гамилькар, все еще пребывая в состоянии глубокого когнитивного диссонанса, лишь послушно кивнул и, развернувшись, скрылся за дверями зала.

План сработал безупречно. Буквально через полчаса, когда гости начали расходиться, раскрасневшаяся и довольная Зарабель позвала Александру в женскую половину дома.

— Кора, радость моя, — щебетала хозяйка, поправляя прическу. — Госпожа Элисса приглашает тебя в гости на несколько дней. Здесь тебе все равно пока нечего делать, пока мой супруг дома и требует моего внимания. Иди с ней и будь хорошей девочкой, не опозорь меня.

— Слушаюсь, госпожа. Ваша воля для меня закон, — Александра смиренно поклонилась, пряча за опущенными ресницами дьявольский блеск, собрала свои скромные пожитки и послушно последовала за смешливой брюнеткой к носилкам.

Несколько часов спустя тяжелые двери из ливанского кедра захлопнулись, отсекая шум огромного богатого дома.

Александру провели прямо в личный кабинет Гамилькара. Просторная комната была заставлена стеллажами со свитками, картами и бронзовым оружием.

Они остались вдвоем.

За это время карфагенский генерал успел полностью оправиться от потрясения. Морок рассеялся. Гамилькар, стоявший у окна спиной к