Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

Так почему?

Время шло. Мои эксперименты и их результаты были замечены где-то там, далеко. Замечены и оценены.

Что произошло после этого? Меня продали.

До моего совершеннолетия оставалось всего десять дней. Я готовился к этому дню, ждал его, торопил его приближение, строил планы. И в планах этих не было места ни моей семье, ни старым учителям. Зато были мечты и надежды. Да, в то время я мечтал и надеялся.

Но в жизни всегда есть это – «но», а потому день своего рождения я встретил в трюме военного корабля. Быстрого, новенького и очень красивого. Вот только оценить его красоту я смог не сразу по прибытию на его борт, потому как крепко спал в транспортировочной капсуле для перевозки преступников. О том, что со мной произошло, я узнал сразу же, как проснулся. А проснулся я намного раньше, чем было запланировано моими покупателями. И для этого мне вовсе не нужно было выбираться из нее. Такому как я, не нужно.

Она, эта навороченная «упаковка», не имела нужной мощности. И конечно же меня не испугал пластиковый потолок, находящийся прямо перед моим носом, провода, опутавшие тело и бесчисленное множество трубочек, торчащих из него. А тихое гудение механизмов и вовсе лишь успокоило с первых же мгновений. Я – техномаг, проснулся в окружении техники. Чего еще можно желать? Разве сложно подключиться к управляющему блоку этого «термоса», а потом выйти через него на управляющий искин корабля и уже ему задать интересующие меня вопросы? Нет, не сложно.

Искин с номером Yin – 15890 – любил учиться, хотел быть полезным, а потому ответы мы с ним искали и находили вместе, действуя как единый организм, не обращая внимания на шифры и запреты. Так, например, я с удивлением узнал о том, что старики мои, те, от которых я собирался сбежать, не проснулись утром пять дней назад. И тогда же беспробудным сном заснул я. Вот только они умерли, а меня перевезли на военный космический корабль, и корабль этот принадлежал военной разведке. Так вот.

Имеют ли они право так обращаться со мной? На этот вопрос я искал ответ в первую очередь. Нашел. Да, имеют. Как оказалось, любой документ за несовершеннолетнего может подписать его опекун. И он, этот документ, будет иметь силу. Его придется выполнять, если хочешь жить. А папаша подписал от моего имени согласие на пожизненное сотрудничество с секретной лабораторией АВР и получил за это деньги. Большие деньги.

Почему ему вообще заплатили? А потому, что очень не хотели дать мне даже самый маленький шанс на опротестование этого документа. Тогда же, в этот же день, я узнал и о том, что являюсь уникальным по силе и способностям магом, желанным призом для многих.

Разозлился ли я? О да! Конечно. Но уже тогда я был вполне сформировавшимся мерзавцем, привыкшим руководствоваться разумом, а не чувствами. Бунтовать, возмущаться, воевать с системой? Да мне такое даже в голову не пришло. Пришло понимание того, что нужно внимательнее относиться к своей безопасности. А так… Хотите сильного мага? Получите.

Злость отступила, бешенство стихло, рассудок взял верх. Месть – блюдо, которое подают холодным. Именно поэтому я тогда решил подождать и заняться действительно нужным делом, тем, что мне хорошо удавалась – учиться, и опять – учиться.

Первые десять лет я был паинькой. Сидел в подземном многоярусном бункере и работал. Ну, как работал? Как каторжанин на древних шахтах. Много чего делал, много изобретал, вот только практического применения мои изобретения почти не имели, а значит, и выгоды моим покупателям приносили мизерные. Ха! Они за эти десять лет не смогли оправдать вложенные в меня деньги. Мог ли я выйти на поверхность или вообще покинуть это место? Да, легко. Уже к концу второго года моего пребывания здесь база была полностью подконтрольна мне. И, что самое главное, в отличие от большинства людей, мне не нужна была техническая нейросеть для контакта с механизмами и искинами, а потому мое вмешательство в их работу нельзя было отследить и блокировать.

Мне было 25 лет, когда база окончательно превратилась в мой личный испытательный полигон, а его сотрудники в подопытных. Я отработал на них все свои сомнительные придумки. Выжили, к моему глубокому удивлению, больше половины моих принудительно-добровольных помощников. Волновало ли меня то, что людьми их после этого вряд ли бы кто назвал? Нет. К тому времени под контролем созданных мною киборгов оказалась вся планета, на которой находилась база, а разочарованные во мне военные так и не обнаружили возникшие у них по моей вине проблемы. А как бы они это сделали?

Вся база была сконструирована для моего удержания и под мои потребности. Вот только таких, как я, в галактике было очень мало, а те, что были, не обладали и десятой долей моих сил. Сейчас я знаю – меня можно было остановить тогда, до того, как я взял под контроль планету и вышел в глобальную сеть. Вот только уничтожить вместе со мной нужно было всю планету целиком. А потом… потом было поздно.

Время пошло. Я не присваивал себе титулы и должности, просто контролировал все и всех: выборы, законы, суды и приговоры, нищих и военных – всех их. Сначала планету, потом звездную систему, начал даже всматриваться в то, чем живет моя, как я уже считал, галактика. Вот только есть, видимо, над нами кто-то или что-то, приглядывающий за всеми нами, живыми и не живыми, потому как присматриваться-то я начал, а к реализации планов так и не приступил.

Для начала как-то раз в зеркало пристально заглянул. Увидел лицо мужика лет сорока и вздрогнул от омерзения, потому как я, весь такой талантливый и могущественный, тоже оказался подвержен старению. И вот тогда, забросив все свои проекты, взялся за решение проблемы долголетия и бесконечной жизни молодого тела – моего тела. Да, в мою систему к тому времени уже никто не совался. Глупые военные, конечно, спохватились, заметили неладное, положили на алтарь власти безумное количество денег, техники и народа, но отступили. Да я даже подписал с ними договор о союзнических отношениях! А все почему? А потому, что у меня почти получилось в тот момент нащупать решение моей проблемы, и мне нужно было время. И я его получил.

Результат от своей задумки тоже получил довольно великолепный. Еще долгих десять лет, и то же самое зеркало продемонстрировало мне молодого парня не старше двадцати пяти лет