Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Он вяло кивнул, пришпорил коня и пустил того по лесной дороге галопом.

Соли быстро взобрался на холм, коротко окинул взглядом верхушки елей, торчащих из тумана, прислушался и без промедления направился вниз, в лощину.

Зеленоватый туман, который клубился внизу, казался плотным и непроницаемым, как мягкая стена. Воздух перед этой стеной был кристально чист – ни дымки, ни плавного перехода – чёткая граница.

Серому Лису захотелось остановиться и потрогать зелёное облако рукой, но времени на это не было. Соли невольно задержал дыхание и без колебаний въехал в густую пелену.

Звуки разом стихли. Над головой повис белый размытый круг полуденного солнца. Он видел примерно на пять шагов перед собой, но этого было достаточно, чтобы не сбиться с дороги.

Конь Соли остановился и хрипло заржал, косясь по сторонам. Командир не обратил на это никакого внимания и заставил его идти дальше.

В ноздри ему ударил странный пряный запах, похожий одновременно на запах скошенной травы, перепрелой листвы и сырой земли.

– Запах только что выкопанной могилы, – прошептал Соли и удивился тому, что сказал это вслух.

Несмотря на то что он спускался всё ниже, становилось всё жарче. Спина мокла под стёганой курткой и тяжёлой кольчугой. Душный и влажный воздух наполнял грудь, и им никак было не надышаться.

Соли переносил эти лишения стойко. Многочисленные походы закалили его, и он давно научился не обращать внимания на немощи плоти. Странный микроклимат лощины напомнил ему леса жаркой Эпитопии, которые военные экспедиции Тауруса когда-то пытались исследовать. Тогда он был ещё юным офицером и не знал, что его отправили на корм пиявкам, москитам и другим голодным тварям Новой Земли.

В полной тишине впервые раздались звуки – низкое, недовольное жужжание роя.

Что-то тёмное и острое выступило из тумана. Серый Лис сощурился и разглядел борт телеги, сломанное колесо. Старая кобыла, впряжённая в телегу, опустив голову, жевала траву. Заслышав всадника, она лениво повернулась и продолжила своё занятие.

Хвост кобылы активно работал, отгоняя сотни кровососущих насекомых. Это были то ли оводы, то ли слепни – такие большие и жирные, что Соли поморщился.

С десяток крылатых тварей село ему на кольчугу, нетерпеливо перебирая лапками и ища незащищённую кожу. Несколько особенно злобных бестий с размаху врезались в отполированные пластины на его бригантине и разбились насмерть.

Но если командира они почти не беспокоили, то коня явно начинали донимать – тот начал хрипеть и дёргаться, укусы причиняли ему нешуточную боль.

Соли поехал быстрее. Облако жужжащих тварей увязалось вслед за ним.

– Где эти болваны? – спросил он себя и нехотя крикнул: – Эту! Пеукало! Вы здесь? Пора возвращаться! Отбой!

Никто ему не ответил. Что-то острое и беспощадное, как винт, впилось ему в щёку, въелось так, что из глаз брызнули слёзы. Серый Лис шлёпнул себя по лицу. Под его ладонью хрустнул хитиновый панцирь, прозрачные перепонки крыльев. Он отнял руку от лица и увидел, что его пальцы все в крови.

– Дрянь…

Он пришпорил коня, и тот перешёл на рысь. Туман расступался неохотно и неприветливо, за спиной жужжал надоедливый рой.

«Откуда здесь вообще слепни ранней весной?» – успел подумать Соли, прежде чем его холодный, знающий ответы на все вопросы гессианский ум не извлёк нужный: всё правильно, в Слепой Лощине свой микроклимат. Здесь жарко, и они проснулись раньше времени.

Размышляя об этом, он едва не вылетел из седла, когда его конь резко остановился.

От досады Соли вонзил шпоры в бока несчастного скакуна, но тот застыл как глыба, будто и не чувствовал боли. Серый Лис спрыгнул вниз – под ногами хрустнули камешки.

Командир посмотрел под ноги и в страхе попятился: прямо перед ним темнела глубокая пропасть. Чёрный уродливый разлом, как трещина на коже великана, звал в свои недра, умолял его сделать ещё один шаг. И другой её край был скрыт от него туманом.

Серый Лис беспомощно огляделся.

«Теперь, – внезапно осознал он, – нужно, не торопясь, вернуться назад. И не сбиться. Главное – не сбиться с пути».

И тут ему показалось, что в отдалении он слышит голоса.

Рой слепней и оводов вернулся и напал на двух тёплых, пахнущих кровью существ на краю обрыва.

Соли рванул коня за узду и развернул его.

– Эту! Кески! – гневно выкрикнул он имена близнецов. – Пеукало, Пинку! Команда: отбой!

Из тумана послышались шаги. Быстрая поступь четырёх лап. Соли положил руку на посеребрённую рукоять сабли. Из тумана выскочил звериный силуэт. У него не было одного уха, и командир узнал гончего пса из Пеньков. С невидящими глазами, вывалившимся языком и поджатым хвостом, пёс понуро семенил вдоль обрыва. Заметив Соли, он шарахнулся в сторону и исчез в тумане.

Беспощадный рой жужжал и жалил, жалил и жужжал. Соли ничего не осталось, как обмотать лицо платком, а на голову надеть капюшон из кольчуги. Он запрыгнул обратно в седло.

Голоса приближались, перекликались. Нельзя было расслышать отдельных слов, только их гулкое эхо. Они звучали странно, как будто кто-то выговаривал их задом наперёд, одновременно сбегая по каменным ступеням.

Серый Лис, опасаясь, что его конь ступит в провал, отъехал от края гигантской трещины.

Скоро туман перед ним начал рассеиваться, он выехал на широкую равнину, и в тусклой дымке проступили отдалённые очертания холмов с сотнями тёмных, широких и узких лазов и проходов.

– Норы… – сказал Соли и снова хотел кликнуть братьев, но не решился.

Рой надоедливых слепней отстал, как будто им больше нравилось летать в тумане погуще.

Усталый конь перестал дёргаться, пошёл без рывков, тише.

Голоса мгновенно стихли. И Серый Лис отчётливо ощутил, что из нор, из тумана на него смотрят, таращатся сотни, а может, и тысячи глаз.

Он натянул поводья и остановился.

Пустынная равнина молчала.

Что-то огромное, жуткое пухло на горизонте. Сначала оно казалось размытым тёмным пятном, двигающимся над землёй прямо на него, затем из пелены проступил неровный овал, с двумя провалами, похожими на глазницы.

Соли почувствовал, как руки и ноги у него похолодели, а волосы под капюшоном поднялись дыбом.

Гладкое безглазое лицо с выпуклым лбом и бело-лунной кожей парило над поляной, плыло навстречу величественно, не торопясь. Перед ним, как собака-поводырь с верёвкой, шёл тощий безрукий человечек. Он вяло, механически переставлял ноги и будто бы тянул огромную голову за собой. Его собственная голова была опущена на грудь, словно и сам он не знал, куда направляется, под серой кожей проступали рёбра. Соли спросил себя: как