Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

Отогнав копейщика выпадом, я нашел взглядом стрелка и кинул в него свое заклинание. Затем рванулся вперед и нанес прямой рубящий сверху в голову последнего спутника подохшего рыцаря.

В этот миг перед глазами появилась иконка меча, и клинок без труда проломил подставленный щит. В последний момент противник инстинктивно убрал в сторону голову, и это его погубило. Клинок, скрежетнув разрубил звенья кольчуги, и на ладонь погрузился в плечо. Смертельно раненый немец заорал, и упал на колено. Его ответная атака смазалась — острие копья лишь царапнуло мне бедро. Ударом сапога я опрокинул его на землю, и обернулся к идущим на меня эстам.

Десять человек… Верная смерть… но мое настроение непонятным образом взлетело под потолок. Я отшагнул назад и обвел взглядом их хмурые рожи. Стрелок уже практически труп, а эти… Ничтожные твари… Крысы, которые убежали от наших…

Когда до меня оставалось идти метров пять, наемники разошлись в разные стороны и… земля под ними вдруг резко размякла. Восемь человек, матерясь на своем языке, принялись вырывать ноги из вязкой почвы, а до меня по итогу добрались только двое. Копейщик и мечник…

Они атаковали одновременно, подбадривая себя непонятными криками, и в этот момент из-за шатров послышался характерный лязг стали.

— Ещё немного живи! — превратившись в себя прежнюю, потребовала боевая подруга. — Они уже рядом!

Каким-то чудом отразив оба удара, я атаковал копейщика, и все повторилось. Перед глазами появилась иконка меча, клинок расколол треснувший щит и едва не отрубил противнику руку. Впрочем, этого хватило. Эст выругался по-немецки, бросил на землю остатки щита и отступил. Второй, видя такое дело, тоже попятился, и в этот момент из-за шатра выбежали знакомые парни.

Судьба все-таки отступила! Поднялась из-за стола и положила своего короля[3].

Это было красиво и страшно. Бегущий впереди остальных Медвежонок с рёвом вломился в обездвиженный десяток врагов и тремя ударами топора расчистил себе дорогу. Следом за Лютом показался Мстислав. За ним ещё трое незнакомых дружинников, а потом я увидел Мала и Тихомира.

— Ну вот… — я опустил щит, посмотрел на свою защитницу и улыбнулся.

Лют тем временем добил раненого копейщика и, закрыв меня собой, атаковал мечника. Мстислав зарубил командира, и эсты начали бросать на землю оружие.

— У Велеславы тоже все в полном порядке, — подлетев ближе, пояснила подруга. — Она рядом со Святославом и тем огромным боярином. Сейчас тебя отнесут к Ладе, и я полечу за ней.

— Почему меня нужно нести? — я непонимающе поморщился. — И зачем мне к Ладе? Бой ведь ещё не закончился.

— Для тебя он закончился, — Зима виновато пожала плечами, и в следующий миг я почувствовал боль.

Ощущение, словно по мне прокатили пару телег. Грудь, бедро и ребра заломило, перед глазами поплыли прозрачные полосы. Стало трудно дышать, и я лишь каким-то чудом смог устоять на ногах.

— А кто-то говорил, что у него совсем не осталось Силы, — стараясь дышать через раз, мысленно произнёс я. — Не напомнишь, кто это был?

— Ее и не было, — изобразив вздох, ответила девушка. — Как только ты начал убивать, она в меня хлынула. Чужая и страшная…

— Он ранен? — резкий голос боярина немного привёл меня в чувства.

Я повернул голову, оглядел подошедших ребят и как мог улыбнулся. Хотел сказать «спасибо», но грудь сдавило тисками, и слова застряли где-то в этих тисках.

— Кости не сломаны, но он еле стоит на ногах, — тут же наябедничала подруга. — Тащите к Ладе! Она быстро приведёт его в чувства.

— Ясно, — Мстислав перевёл взгляд на Медвежонка и, кивнув на меня, приказал: — Лют, бери его и неси к лекарке. Тихий с Малом — идите с ними. Там и оставайтесь до смены. Фрола с его десятком отправьте ко мне. — Боярин с сомнением посмотрел на меня, осуждающе покачал головой и добавил: — Обещал ведь повязать на руки тряпки.

— Да ему не до этого было, — заступилась за меня берегиня. — Мы как от Мары вернулись, я его сразу к вам погнала. Там десяток пришлых шатры в центре лагеря обыскивал. Не было времени тряпки вязать…

— От Мары⁈ — боярин посмотрел на меня, потом снова на Зиму. — А что вы там делали? Она же…

— Олег к ней в гости ходил, а я его из тех гостей уводила, — подруга легко пожала плечами. — Они там мило беседовали, но надо же и честь знать…

Эта мелкая гадость на крылышках прекрасно понимала, что я не могу говорить, но все слышу. У Мары в гостях… М-да… Однако из тех гостей мы вернулись не с пустыми руками. Та чужая страшная Сила, о которой говорила подруга — это ведь подарок богини, без которого я бы отправился к ней насовсем.

— У Мары, значит… В гостях… Разговаривали… Ну… это многое объясняет, — Мстислав покачал головой, затем посмотрел на Люта и рявкнул: — Уноси его уже с моих глаз! А то он сейчас ещё к кому-нибудь в гости отправится.

Всем привет! Сегодня пораньше, поскольку день непростой. И кстати… никто из вас не заметил пасхалку. Намекну: в тексте есть фамилия командира Олега.

[1] Немецкая марка (лат. *marca*) в XIII веке была не монетой, а весовой и счётной единицей серебра, прямым аналогом новгородской гривны. В прибалтийской торговле использовались два стандарта: любекско-рижский (~200–210 г) и кёльнский (~234 г), которые на практике часто приравнивались к гривне с небольшой поправкой на пробу металла.

[2] Чи́тер — игрок, нарушающий правила, используя запрещённое программное обеспечение или чит-коды (читы), которые дают ему преимущество перед другими.

[3] Положить короля — признать поражение в шахматной партии.

Глава 19

Псков показался мне огромным. После жизни в Москве двадцать первого века это ощущение было как минимум странным, но та жизнь уже далеко, а в этом мире я ещё таких больших поселений не видел.

Город стоял на высоком мысе, образованном слиянием рек Великой и Псковы. Издали он еще был похож на те древнеславянские города, которые рисовали на картинах художники, но при приближении все эти ощущения пропадали. Никаких белых стен и куполов тут не было. По периметру город окружал высокий земляной вал, укрепленный каменной подошвой и частоколом. Над гребнем этого вала высились шесть дозорных башен, построенных из толстых, потемневших от сырости бревен. Каждая — высотой метров в семь, с островерхими крышами, и двумя десятками узких вертикальных бойниц. Две из них