Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль

приглушенное, что не остается сомнений в отдаленности сопротивляющихся. Проулки погружены в настоящий мрак. Оттуда доносятся стенания, стоны, предсмертные хрипы. Меня потряхивает изнутри. Морозит изнутри.

Подошва клеится к асфальту. Кровь. Так много крови, что она покрывает всю землю. При каждом шаге – хлюпающие звуки.

Улица в зеленом свечении через прицел ночного видения. Из окна в соседнем доме валит густой черный дым. И такая жуткая вонь, что глаза начинают слезиться. Сворачиваем во двор.

Через мгновение замираю, бессознательно поднимая руку. Сара и Норман останавливаются. Перед нами – гора из трупов. Бездыханные тела сброшены друг на друга. Головы пробиты, наверное, почти у каждого. На трупах – больничная одежда. Рядом стоит большой белый фургон.

– О, Богиня Матерь… – выдыхает Сара, делая осторожный шаг вперед. Я смотрю на нее и вижу, как трясутся ее руки. Еще через секунду девушка жмурится, закрывая лицо рукой, и, пошатываясь, отворачивается. Начинает дрожать вся. Норман неловко пытается ее приобнять, но сам не может сдвинуться с места.

– Крис? – мы переглядываемся с Роудезом. В его глазах немой вопрос, но я и сам не могу дать ответа. В его глазах страх.

– Вперед. Не задерживаемся, – отвечаю севшим голосом, и вновь направляюсь дальше. Где-то вдалеке воет сирена, и эхом доносятся звуки стрельбы. Оборачиваюсь к Норману и Саре, которые остаются стоять на месте. – Идемте. Я вытащу вас, чего бы мне это не стоило.

Норман фыркает.

– Ты уже нас вытащил. Несколько раз. И это только за последние сутки. Так что выбираться будем только вместе.

Сара кивает и что-то говорит, но беззвучно – голос ее сел. Я еще раз смотрю на груду тел. Жду, пока Роудез и Карани пройдут чуть вперед, и только затем следую дальше.

Палец мой лежит на спусковом крючке. Я настолько сконцентрирован на происходящем, что начинает давить на виски. В горле сухо и кисло. Не помню, когда последний раз пил.

Резкий звук позади. Мы оборачиваемся почти одновременно, видя, как один из мертвецов поднимает голову. А я, почти не медля, открываю огонь.

И я не знаю, что со мной в эту секунду. Вместо единичного выстрела продолжаю держать палец на спусковом крючке, расстреливая уже не ту одну тварь, а всю груду тел. Ярость. Боль. Страх. Полностью отстреляв магазин, некоторое время продолжаю судорожно нажимать на спусковой крючок, не понимая, почему автомат больше не стреляет. А когда мне на плечо внезапно ложится рука Нормана, я вздрагиваю, почти отпрыгивая в сторону.

– Брат, – только и выдавливает Роудез.

Понятно, стрессовая ситуация. Мозг и рефлексы работают невпопад. Но я буквально растратил попусту заряд. И обнаружил наше местоположение.

Сделать шаг тяжело. Опускаю глаза, чтобы не видеть лиц Сары и Нормана. Вешаю автомат за спину. Выдыхаю. Выуживаю мачете. Впереди освещенная редкими желтыми фонарями улица.

Когда из-за угла резко появляется Чарльз, я в первую секунду не могу поверить, что это он. Тарэн выглядит неестественно бледным. Его пошатывает, а левая рука безжизненно висит вдоль туловища. Выше локтя виднеются несколько глубоких кровоточащих ран. Завидев нас, Чарльз вымученно улыбается и бросается к нам.

– Я услышал вас по характерному звуку, – он почти смеется. Глаза его блестят. Сара и Норман срываются к нему, а я замираю на месте, опуская руки и смотря на всю троицу. Тарэн истерично хохочет, почти плачет, обнимая Сару за шею и прижимая к себе. Чарльз крепко сжимает зубы, Норман хлопает его по плечу… Но я ничего не слышу. В моих ушах шум, перед глазами пелена. Как будто все не по-настоящему. Дежавю или что-то вроде того.

Медленно моргаю. С пальцев Чарльза на землю капает кровь. Вся его рука окровавлена. Форма перепачкана, волосы подпалены. Он качает головой, Сара беспорядочно говорит…

А я почему-то в эту секунду думаю о том, что Джереми, наверное, уже мертв. И все мы уже почти мертвы. Эти огни, этот шум, эта общая истерия и чей-то плач. Та гора трупов, те сумасшедшие, что не умирают. Все это лишь фон для больших похорон.

Наших похорон.

***

Меня точно подбросило. Я резко поднялся, одной рукой нащупывая пистолет, а второй – дверь машины. Первые секунды ничего не видел перед собой, гортанно хрипел, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось ножами в горле, грудную клетку стянула боль. Я задыхался. Не мог сделать вдох. Еле открыв дверь машины, вывалился наружу. Опершись коленями и ладонями о землю, старался откашляться. Сплюнул, продолжая усиленно моргать и стараться восстановить фокус зрения. Мутило.

Хлопнула дверь. Я не сразу понял, когда подлетела Шайер. Помню уже ту секунду, когда меня оперли о машину и вылили на лицо холодной воды, несколько раз с силой ударив по щекам. Рядом появились Миха с Робертом, через пару секунд прибежала Сара. Я не знал, кто дал мне по лицу и облил меня, но в данной ситуации был искренне благодарен.

– Крис? – Роберт опустился на одно колено напротив. – Крис, в норме? Посмотри на меня.

Изнутри трясло. Я уверенно кивнул, все еще продолжая тяжело дышать.

– Хорошо, – медленно проговорил Сборт, – тогда убери руку от пистолета, – я недоуменно глянул на него. – Подними руки перед собой.

Я понял, что держу палец на спусковом крючке. Что бессознательно снял пистолет с предохранителя и не могу вспомнить, когда и как это сделал. Заспанная Шайер стояла поблизости, и ошалело смотрела на меня. Очень медленно я опустил пистолет на землю. С усилием поднял руки.

– Отлично, молодец, – Роберт говорил с расстановкой, успокаивающе. Все продолжали стоять, смотря на меня почти испуганно.

Я постарался улыбнуться:

– В норме, змейки, не переживайте, – проговорил на выдохе, вытирая с лица остатки воды.

– О, Богиня, Крис! – воскликнула Сара. – Ты меня так напугал! Чтоб тебя…

Миха и Роберт молча переглянулись. Я откинул голову назад, опершись о металл двери и посмотрев наверх.

Полумрак рассвета. Только начинало светать. На улице прохладно и тихо.

Новый день начинался просто потрясающе. Настолько потрясающе, что хотелось рвать волосы на голове от собственного бессилия.

– Я бы не рисковал ночевать с ним в одной машине, – тихо проговорил Стэн, судя по всему, Шайер. Я глянул на Тарэна.