Луч - Даниил Туровский

– на случай насильственных происшествий. Освободившиеся здания превращали в культурные центры, гостиницы и жилые дома. Интересно, что стало с сотнями тысяч врачей?

Он перешел двухполосную, засаженную соснами Тверскую улицу. Посмотрел на карту – район Миусс. В этих переулках было тише. В одном из дворов он увидел застолье – человек десять сидели за длинным столом и обедали. Ивановский, сам не заметив, замер около дворовой оградки, рассматривая их. Кто-то накладывал соседу салат, другой разливал напиток красного цвета, наверное, компот. Как и везде, за столом на вид всем было не больше тридцати. Женщина, сидевшая в углу стола, заметила его и помахала рукой.

– Заходите к нам, дорогой.

– Простите, я плохо говорю по-русски.

– По-моему, отлично! – сказал мужчина, разливающий компот. – Иностранец?

– А вы откуда? – сказала женщина, пригласившая его к столу.

Его усадили, выдали тарелку, приборы. Положили салат из огурцов и помидоров, жареную картошку.

– Я из Германии.

– Ничего себе! Хенде хох, получается? – сказал Компот.

– Николай, прекратите.

– Да ладно. – сказал мужчина и оглядел стол. – Кто-нибудь говорит на английском? Или немецком?

Люди покачала головой, никто не откликнулся.

– Никто уж не учит давно, даже в школах. Потому что… ну зачем, если все равно никуда не пустят. – Компот выпил стопку водки, закусил огурцом из банки. – Лицемеры вы все. Ничего святого. Вы знаете, что мы вас презираем?

Ивановский удивился быстрому накалу встречи. Это было совсем не похоже на вчерашних встречающих – улыбчивых, приглаженных, осторожных.

– Николай, да брось. Он-то тут при чем. Просто человек. – сказала женщина.

– Да они все такие. А зачем ты приехал сюда? Вы же ненавидите нас.

Ивановскому очень захотелось рассказать, зачем, но, наверное, случайным людям о его миссии говорить не стоило.

– Да понятно, зачем. Мы теперь им нужны, потому что им нужна зэшка. – сказал Компот.

– А-а-а! Конечно. – люди за столом закивали.

Ивановский подумал, что, наверное, покраснел. Ничего не сказал, сделал вид, что не понял, о чем речь.

– А вы знаете, что мне по паспорту семьдесят три? – сказала женщина, пригласившая его к столу. – Но вот так теперь я выгляжу. Представляете?

– Елена, ты зачем?

– Это хороший тон.

– Да не нужно это все.

– Я пойду, спасибо за приглашение, было очень вкусно, но мне пора идти. – сказал Ивановский, поднимаясь.

– Лучше сюда больше не приходи. – сказал Компот. – Тебе тут не рады.

Ивановский ускорил шаг, свернул в переулок, потом еще раз повернул. Ему показалось, что за ним уже несколько минут идет один и тот же мужчина: в рубашке с короткими рукавами, светлых брюках, летних туфлях с дырочками. Он шел, держа перед собой телефон и постоянно что-то в нем набирая, не оглядываясь по сторонам.

Конечно, было бы очень логично (и, наверное, даже правильно), если бы за ним приглядывали.

Ивановский сел на лавку.

Мужчина подошел к палатке, где продавалось мороженое. Взял себе вафельный стаканчик, сел неподалеку.

Ивановский пошел дальше, мужчина вроде бы остался на лавке. До родительского дома было уже недалеко, но Ивановский чувствовал, как тревога начинает растекаться по телу, руки горели и дрожали. Может, завтра дойдет.

Он пошел обратно, перешел Садовое кольцо, снова оказался в районе Патриарших. Можно было бы пойти другой дорогой, но ему хотелось снова ощутить висевшую в этом районе безмятежность. Там и правда было удивительно спокойно. Но все равно хотелось поскорее оказаться в отеле.

В номер он вернулся около пяти. Отправил своим: пока все идет нормально, но новостей нет.

* * *

Полтора года назад врачи нашли у Ивановского неоперабельную опухоль мозга. После обследований ему дали года два-три.

Голова болела каждый день. Боль приходила всегда после полудня, лоб становился таким тяжелым, что казалось, стоит чуть расслабиться, перевесит, и упадешь вперед. Обезболивающие почти не помогали.

Жить очень хотелось. И влюбиться, и попутешествовать, да и вообще, может, сделать что-нибудь невероятное, такое, чтобы разок почувствовать себя ценным.

Каково это – не чувствовать боль? Знать, что сегодня день будет просто днем, без этой обязательной тяжести? Он уже забыл.

Надо завтра постараться на переговорах.

* * *

Следующим утром он снова спустился в фойе, чтобы поехать на встречу. Час, два, никто не пришел. Так повторилось еще дважды. И еще раз.

Зачем они согласились вообще, чтобы он приехал? Если не собираются с ним встречаться? Или это какая-то игра? Подольше его поморозить?

* * *

Почти две недели спустя он сидел в ресторане на первом этаже отеля. Заказал комплексный обед, сел за стол у окна, из которого открывался вид на Красную площадь. Несколько бегунов, парочки, бегущие на работу с кофе, всем не больше тридцати с небольшим.

– Макс. Здравствуйте.

К нему подошел Федор.

– О. Здравствуйте. – сказал Ивановский и встал из-за стола. – Едем?

– К сожалению, нет. Снова накладка по времени.

– Тогда секунду, – Ивановский открыл рюкзак, достал оттуда конверт. – Сможете передать?

Федор взял конверт. Внутри были предложения руководству России. Ивановский распечатал их утром, предполагая, что встречу опять отменят. Текст там был короткий:

«Мы очень ценим, что вы согласились встретиться. Как вы знаете, я представляю США, Евросоюз, Великобританию, Австралию, Канаду, Японию. Я приехал, чтобы донести слова руководства этих стран, что мы были бы очень заинтересованы в обмене информацией или покупке вашей разработки, вашего лекарства Z.

Мы готовы найти компромисс между нашими странами.

1. Готовы рассмотреть возможность отмены санкций и снятия ордеров МУС.

2. Готовы рассмотреть возможность вступления России в ЕС и НАТО.

3. Готовы рассмотреть возможность работать на финансовой основе.

4. Готовы рассмотреть возможность публичных извинений».

– Я передам сегодня же, – сказал Федор. – Может, до завтра рассмотрят. Они все в разъездах постоянно.

– Спасибо. Но вы скажите, что я очень хотел бы встретиться лично.

– Конечно, конечно. – Федор кивнул. – А пока есть предложение: завтра съездить в Суздаль. Глубинка, но рядом с Москвой.

– А как же это? – Ивановский показал на конверт. – Если ответят к завтра? И встреча?

– Ну да. Все-таки вряд ли так быстро будет.

– Понятно. Но все-таки. Когда будет встреча?

– Не могу ответить. Очень сложное расписание у наших. – он поднял палец вверх.

– Понятно.

– Так что, поедем в Суздаль?

– Да. Но передайте, что я очень хочу встретиться.

– На сколько вы приехали?

– Я не знаю. Пока не встречусь – не уеду. У меня