Прекрасная звезда - Юкио Мисима

пронзить этот бесполезный белый потолок и раскрыть тайный смысл плана, который привел его, Дзюитиро, на Землю, он спокойно примет смерть. Ведь жертва во имя спасения человечества превратит его гибель в нечто большее, нежели обычная смерть человека. По весу она будет равна трем миллиардам человеческих жизней. Если бы только вселенская воля могла дать ему какую-то подсказку, это избавило бы его от беспочвенных страхов и мучений…

Несмотря на многочисленные попытки, его метод общения со Вселенной не принес желаемых результатов, поэтому Дзюитиро сомневался, что когда-нибудь получит ответ на вопрос, в чем заключается скрытая высшая воля Вселенной. Но у него только один метод – на что еще он мог рассчитывать?

Вокруг его глаз, устремленных вверх, разливалась горячая боль. Лицо отекло и потяжелело. Боль пронзила все тело, выступивший пот колол кожу, как холодные иглы. Дзюитиро не смог сдержать стон.

Он ничего не видел на безмолвном белом потолке. Материя подчиняется материальным законам, а время на земле следует законам времени. Стены палаты были прочно соединены с потолком, новое здание не скрипело и не двигалось. Здесь не было места ни снам, ни мечтам. Потолок был потолком. Раковый больной, лежащий под ним, был раковым больным.

Дзюитиро ждал. Перед ним проплывали воспоминания детства, одинокая юность, радость при первой встрече с летающей тарелкой, визит к нему домой тех злобных инопланетян. Ему снилось, что кто-то написал его «биографию» в простых тонах прожитой жизни, но присыпал золотой пылью и поместил в рамку с лилиями и розами. За всеми глупыми поступками, поражениями, болью и страданиями проглядывало нечто священное. Людям свойственно все перечисленное, но у Дзюитиро возникло смутное чувство, что, как настаивала Акико, эта внезапная святость обязана своим появлением «изменчивому ветерку» человеческого существования.

Он ждал. Время шло. Сквозь оконные занавески в палату стал потихоньку проникать свет. В больнице царила тишина. С тех пор как Дзюитиро оказался на этой кровати, здесь никогда не бывало так тихо. Ночь постепенно отступала.

Внезапно Дзюитиро осознал, что белый потолок над ним плавно раскрывается, как две створки. С одной стороны, его душу переполняла радость, а с другой – он чувствовал, что стал свидетелем чего-то обыденного и естественного, само собой разумеющегося. Он услышал голос, яркий и чистый, и смог уловить все, что было сказано, каждое слово.

* * *

Утром Кадзуо в пансион позвонила мать. «Сейчас скажет, что папе хуже», – подумал он. Но она спокойно попросила его как можно скорее приехать в больницу. Это показалось ему странным. Кадзуо как раз собирался съехать из пансиона и вернуться домой, в Ханно.

Эта мысль пришла ему в голову вчера, когда он просматривал утреннюю газету. Крупный заголовок извещал, что Куроки Кацуми создал новую политическую партию. Кадзуо ничего об этом не знал. В газете было еще кое-что. В заметке под заголовком говорилось, что советником новой партии пригласили доцента Хагуро. Последнее время Кадзуо не получал никаких известий от Куроки. У него не было желания ехать к Куроки или в больницу, где умирал отец. В университет идти тоже не хотелось. Он сидел в своей комнате и никуда не выходил. Прочитав газету, он понял, что Куроки его бросил.

Кадзуо приехал в больницу. Мать и сестра уже были там. Дзюитиро с сияющим лицом сидел на кровати, глаза его блестели от радости. Кадзуо сразу понял, что́ хочет сделать отец. Мать и сестра ничего не объясняли. Они снова были дружным межпланетным семейством.

Отец бодро отдавал распоряжения. Было воскресенье, на выходных персонала в больнице мало. В одиннадцать вечера отец должен покинуть больницу, и они устроили эту тайную встречу, чтобы все организовать. Кадзуо отвезет мать в Ханно, она все подготовит для отъезда отца, а потом они вместе вернутся в больницу на «фольксвагене». Акико останется в палате и будет отсылать помощников из Общества вселенской дружбы и неожиданных посетителей. Все должно быть готово к десяти вечера.

Иёко, Кадзуо и Акико слушали, не говоря ни слова.

К десяти вечера, когда в палатах выключали свет, семья собралась вокруг Дзюитиро. Они проверили сумки, которые каждый держал в руках. Кадзуо сообщил, что помог матери запереть все двери их дома в Ханно. Акико сложила в сумку личные вещи, а также вязаные пелеринку и шапочку для ребенка, который должен был скоро появиться на свет. Иёко взяла с собой все кольца с драгоценными камнями и зачем-то прихватила депозитные банковские сертификаты и чековую книжку. Приготовила бутерброды для всей семьи и положила в сумку вместе с термосом. Не забыла захватить и фонарик.

Как только погас свет и медсестра закончила обход, они втроем, стараясь не шуметь, помогли Дзюитиро надеть костюм. Он так исхудал, что костюм болтался на нем как на вешалке. Казалось, это одежда с чужого плеча. Лифт работал и ночью, но идти к нему нужно было мимо поста дежурной медсестры. Поэтому им предстояло спускаться по темной пожарной лестнице.

Было десять минут одиннадцатого. Убедившись, что в коридоре никого нет, семья помогла отцу выйти из палаты. Их никто не заметил.

Дзюитиро было очень тяжело спускаться по лестнице с третьего этажа. Кадзуо мог нести отца на спине, но это привлекло бы нежелательное внимание. Поэтому при спуске его поддерживали с двух сторон и время от времени останавливались, чтобы он передохнул. Несколько раз Дзюитиро оступался; приходилось ждать, пока пройдут головокружение и боль, и потом идти дальше.

Охранник у черного входа следил только за тем, чтобы в больницу не пробрались воры, и проводил добропорядочное семейство безразличным взглядом. Дзюитиро собрался с духом и до парковки шел как здоровый человек, навещавший родственника или знакомого.

Кадзуо сел за руль «фольксвагена», Акико устроилась рядом, Дзюитиро с помощью жены забрался на заднее сиденье и привалился к ней.

– Надо торопиться. Куда ехать, ты знаешь, – едва слышно пробормотал он, расслабившись.

Они без проблем выбрались из больницы. Дзюитиро закрыл глаза.

* * *

Вскоре автомобиль миновал Сибую, где перед вокзалом царила суета.

– Уже поздно, а на улицах столько людей, – простодушно удивилась Иёко, которая никогда не выходила из дома поздно вечером.

Опираясь на руку жены, Дзюитиро поднял голову и сквозь полуприкрытые веки глядел на море неоновых огней, подобное иллюзии.

– Смотрите, – сказал он. – Все смотрите. Это наше прощание с городом людей.

– Хочу спросить, папа. – Кадзуо отказался от мысли как-то контролировать окружавшую их толпу и с трудом пробирался сквозь нее. – Что будет с людьми, которые останутся здесь после нашего исчезновения?

На заднем сиденье, освещенном мерцающими уличными огнями, Иёко впервые увидела улыбку на лице мужа.

– Люди? Они как-нибудь справятся, – сказал Дзюитиро новым, необычным