Война - Роман Г. Артемьев

войне они применяли намного чаще европейцев. Удивляло количество и, возможно, разнообразие — среди призванных нашлись воплощения всех основных стихий, даже парочка огненных, не любящих покидать окрестности вулканов.

Пятьдесят облаченных плотью духов, по силам сопоставимых с обычными стражами проходов, при других обстоятельствах могли бы выступить в роли крепкого ударного кулака. Магистры заняты, прикрывая крепость и противостоя равным оппонентам, значительная часть мастеров тоже отражает атаки, по стенам бьёт артиллерия и вражеская магия. Быстро приближаются колонны пехоты, ведомые химерами и обрядниками. Но, увы, не срослось. Всё-таки в свитах состояло много одаренных рыцарской ступени, опытных, умеющих сражаться с духами, охотившихся на них. Кроме того, вмешалась Анна.

Леди находилась в штабе, когда ощутила приближение незнакомцев. Обитавших вблизи или просто регулярно навещавших Арабонн духов она помнила — внутрь городка те не проникали, но иногда от них исходил ощутимый поток внимания, несший своего рода описание сущности. Так вот, сейчас к стенам приближались новенькие, прежде здесь не виденные. Девушка сразу сообразила, откуда они взялись, и решила, что такие гости хозяевам даром не нужны. Надо бы отвадить.

Дальнейшее заняло примерно минуту. Отложив наблюдение, Стормсонг подошла к окну и распахнула его во всю ширь, игнорируя удивление подчиненных. Пообещала объяснить всё позже. В её сложенной ковшиком ладони сконденсировалась пара глотков воды, которую Анна приблизила ко рту и тихонько над ней пропела:

— Pella hisie, penna ma’r o’renyan iltuvima la’r.

Она понятия не имела, что означают эти строки, и почему подсознание подкинуло именно их. Значение имел только результат. По нервам полоснуло болью, словно кожу рассекло разорванной струной, Анна ощутила взгляд тысяч глаз, почувствовала себя стоящей в центре паутины из тончайших неразрывных нитей. Не мешкая, она вздохнула и дунула на ладонь, сдувая превратившуюся в пар воду, отправляя ту за окно. Мириады молекул, каждая из которых соприкасалась с вестницей в момент, когда та произнесла фразу на чуждом языке, воплотила в слово новую концепцию, разлетелись по полю боя. Мельчайшие частички воды несли знание и требование платы за него: бери, но уходи сразу. Уходи и не возвращайся.

Пусть Анна не умела шептать. О духах она, с определенной точки зрения, знала больше любого шептуна.

Конечно же, пришельцы из мира энергий согласились на сделку. По их представлениям, им предлагали многое, а просили взамен всего ничего. Со стороны их согласие выглядело просто и невпечатляюще: они внезапно замерли в полной неподвижности, десяток секунд не шевелились, а затем исчезли. Кто-то плавно и стремительно растворился в небе, другие сбросили оболочку, проходя сквозь пространство в родную реальность, третьи вовсе пропали, девшись неведомо куда. В любом случае — духи ушли.

Серьёзного вреда они причинить не успели. Так, сбили со стен несколько зубцов, да напугали солдат до икоты. Возможно, пожелай Анна, и духи обратились бы против призывателей-рахмонитов, но она не рискнула. Кто знает, какие договоренности между ними заключены? Ушли и ушли, этого достаточно.

После исчезновения духов наступление не прекратилось, но замедлилось. Конийцы по-прежнему перли вперед, теперь в авангарде бежали химеры и причастившиеся-обрядники. То здесь, то там виднелись группы людей в ярких нарядах, несущие шесты с насаженными на них головами чудинцев или маленькие каменные тумбы-алтари, в центре построения обязательно находился волшебник. В армии султаната имелся свой аналог подразделения магической поддержки, именно так он и выглядел. Простые солдаты непроизвольно старались держаться к ним поближе — до тех пор, пока со стен в лакомую цель не начинали лететь заклятья.

До первого кольца стен они добежали и даже попробовали на них взойти. Не везде, наступление велось шестью колоннами, и в двух местах оно захлебнулось. Ещё две колонны прошли равелины, преодолели ров с обитающей в нём агрессивной флорой, но встали, не способные двигаться дальше. Слишком много потерь, слишком сильный огонь сверху, разбитые и потерянные лестницы. По первоначальному замыслу, как выяснили позднее у пленных, проломы в стенах должны были обеспечить маги, пехота их занимала и удерживала до подхода основных сил. Лестниц поэтому тащили немного. Но маги не справились, сопротивление оказалось намного сильнее ожидаемого. Духи, способные в теории приказать стенам расступиться, исчезли. Попытавшаяся было сконцентрировать огонь для создания проломов артиллерия тоже ничего не достигла, только привлекла к себе внимание. Короче говоря, всего в двух местах враг умудрился вскарабкаться наверх, и то это были в основном химеры. Там их и положили.

Спустя три часа после начала атаки враг отступил к своим позициям. Неудачный штурм стоил ему, по предварительным подсчетам, около двух тысяч убитыми и неизвестного числа раненых. Учитывая, что всего участвовало около тридцати тысяч человек — не самый худший результат. Почему султан не отправил больше бойцов, мнения расходились. Одни утверждали, что имела место разведка боем, другие указывали, что солдат у конийцев, конечно, много, но не бесчисленно. Кого-то надо держать заслоном против стоящей в столице армии союзников, тяжелую конницу или легких иррегуляров на приступ лучше не посылать, некоторые полки собраны из такой швали, что в серьёзных задачах на них полагаться нельзя. Сбегут первыми, невзирая ни на какие санкции.

Эренс, с которым переговорила Анна, придерживался первой версии. По его словам, в бою почти не участвовали эшкины, лучшие конийские пехотинцы. Султан берег гвардию для решающего момента. Полки эшкинов стояли в полной готовности, если бы наступление развивалось успешно, тяжелая отборная пехота пошла бы в прорыв. Но чего не произошло, того не произошло. Ждём следующего раза.

После отбитого штурма в Арабонне царила эйфория. Причем на всех уровнях, от самых низов до командования. Нижние чины радовались небольшим потерям, старшие — легкости победы, маги находили свои поводы отпраздновать. Временно выведенный из строя основной щит быстро восстановили, даже укрепили по сравнению со старыми характеристиками, так что в следующий раз снять его рахмонитам будет сложнее. Ещё и потому, что они потратили множество ресурсов для первой попытки.

Представители церкви обвиняли врага в человеческих жертвоприношениях и, возможно, говорили правду. Разумное существо осознаёт концепцию боли, понимает неотвратимость смерти, поэтому его эмоции сильнее и более разноплановы. Отдельные духи и Царство в целом реагируют на них ярче. Убивая человека на алтаре, либо в ином специально подготовленном месте, можно получить огромный выброс энергии, чтобы использовать её для себя. Правда, годится она не для всего, так как в основном состоит из «темного» спектра и потому разрушительна по своей природе. То есть, условно, проклинать можно, а исцелять нельзя. Отсюда часто возникающие у участников жертвоприношений проблемы со здоровьем, физическим и ментальным, изменения внешности или психические заболевания у любителей черноты нередки.

Августейшее