Чадо из Майнкрафта - KWIL

он делает что-то… странное. Он кормил нас. Он лечил отца. Он отпустил меня, когда отец попросил. Он не хотел нас убивать. Он просто… не считал нас важными. Как вещи. Как предметы в инвентаре. Но вещи не кормят. Вещи не лечат. Вещи не отпускают на свободу.

Она подняла глаза на Королеву, и в её серых глазах стояли слёзы.

— Я не знаю, кто он. Я не знаю, что он. Но я знаю, что где-то там, внутри, есть что-то ещё. Что-то, что он сам не понимает. Что-то, что пытается пробиться. И может быть, если мы поймём его, мы сможем его остановить. Не силой. Не магией. А чем-то другим.

Королева Итиль долго молчала. Её серебристые глаза смотрели на Изабель, и в них медленно разгорался какой-то новый свет. Не гнев. Не печаль. Скорее — понимание. Или надежда. Или и то и другое.

— Ты мудра не по годам, дитя, — произнесла она наконец. — Ты видишь то, чего не видят многие. Ты права: сила и магия не остановят его. Мы пробовали. Мы пробудили Детей Первого Семени. Мы бросили против него всю мощь Леса. Мы разрушили его крепость и обратили его в бегство. Но он вернётся. Он всегда возвращается. И в следующий раз он будет сильнее. Он построит новые стены. Создаст новых големов. Найдёт новые ресурсы. И мы снова будем сражаться. И снова. И снова. Пока однажды не проиграем.

Она поднялась с трона. Ветви, составлявшие его, разомкнулись, отпуская её, и по залу пробежал лёгкий ветерок, пахнущий цветами и озоном.

— Мы должны понять его, — сказала Королева. — Не как врага. Не как чудовище. А как… явление. Как силу природы. Как бурю, которая приходит и уходит, и которую нельзя остановить, но можно переждать. Или перенаправить. Или использовать. Вы трое — вы знаете его лучше, чем кто-либо в этом мире. Вы будете нашими советниками. Вы расскажете нам всё, что знаете: его привычки, его слабости, его странности, его слова. Особенно слова. Мы должны понять его язык. Потому что, поняв язык, мы поймём мышление. А поняв мышление, мы найдём способ.

Она обвела взглядом зал — Аристократов, Хранителей, Лорда Корней, Леди Утреннюю Росу.

— Война не окончена, — произнесла она. — Но следующая битва будет битвой не мечей, а разумов. Мы изучим его. Мы поймём его. И когда он вернётся, мы встретим его по-новому. Не как врага. Не как жертвы. А как те, кто знает его суть.

Она повернулась к Изабель.

— Ты говорила, что он называл тебя «эн-пэ-си». Что это значит?

Изабель покачала головой.

— Я не знаю, Ваше Величество. Это одно из его слов. Как «лут». Как «фарм». Как «биом». Он говорил на языке, которого мы не понимаем. Но постепенно мы начали понимать его. Может быть, если мы разберём все его слова…

— Мы разберём, — сказала Королева. — Мы соберём всё, что вы знаете. Каждое слово. Каждый жест. Каждую странность. И мы найдём ключ. А пока…

Она посмотрела на троих людей — измученных, потерянных, но не сломленных, — и в её голосе зазвучала непривычная теплота:

— Вы — гости Лесного Королевства. Вы будете жить здесь, в Чертогах. Вам дадут еду, одежду и кров. Ваши раны исцелят. Вы не пленники. Вы — союзники. И когда Синий Великан вернётся, вы будете с нами. Не как балласт. Не как бесполезные вещи. А как те, кто знает врага в лицо.

Изабель опустилась на колени. Герцог склонил голову. Винсент, помедлив, сделал то же самое. Они не знали, что ждёт их впереди. Они не знали, вернётся ли Синий Великан и что они будут делать, когда он вернётся. Но впервые за долгое время они чувствовали себя не вещами. Не лутом. Не эн-пэ-си. А людьми.

Глава 34

ЖЕКА

Лабиринт встретил его тишиной.

Той самой, особенной тишиной, которая наступает после бури. Когда пушки уже отгремели, големы замерли, а враги остались по ту сторону портала. Жека стоял посреди своей базы — той самой, которую он построил после победы над Монархом, — и впервые за долгое время не знал, что делать.

База была в порядке. Обсидиановые стены стояли нерушимо. Сортировочная система тихо гудела, перебирая остатки ресурсов. Печи погасли — нечего было плавить. Големы, те три десятка, что уцелели после эльфийской бойни, выстроились вдоль стен и замерли, ожидая приказов. Герцогиня сидела в углу на поводке и молча смотрела на него своими белыми глазами. Она не задавала вопросов. Она вообще редко говорила после битвы. Может, устала. Может, просто не хотела.

Жека прошёлся по залу, проверил сундуки. Ресурсов было навалом. Обсидиановая сталь, тёмный кварц, слёзы Пустоты, песочные часы, флаконы с душами, костяные маски, золотые каркасы Аскетов. Всё, что он нафармил за время пребывания в Лабиринте, лежало здесь, рассортированное и аккуратно разложенное. Можно было начинать новую стройку. Можно было ковать новых големов. Можно было готовиться к следующему рейду.

Но Жека не начинал. Он стоял у верстака, положив на него руки, и смотрел в стену. Квадратную, обсидиановую, идеально ровную. Он смотрел на неё уже минут десять, а может, и дольше. Время в Лабиринте текло странно, и он давно перестал его считать.

Что-то было не так. Не с базой. Не с ресурсами. Не с големами. Что-то было не так с ним самим. Он чувствовал это уже несколько дней — смутное, неопределённое ощущение, которое он списывал на усталость. На последствия битвы. На зелья, которые он пил одно за другим. Но ощущение не уходило. Оно росло. Оно становилось громче.

Жека отошёл от верстака и сел на обсидиановый трон. Тот самый, который он скрафтил после победы над Монархом. Трон был холодным. Всегда был холодным — обсидиан не нагревается. Но сейчас холод ощущался иначе. Он шёл не от камня. Он шёл изнутри.

— Герцогиня, — позвал он.

Она подняла голову.

— Ты что-нибудь чувствуешь? Ну, типа… странное? Как будто что-то не так?

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Я демон, — ответила она. — Я всегда чувствую что-то странное. Но если ты спрашиваешь о себе — да. Я чувствую. В тебе что-то изменилось. С тех пор, как ты убил Монарха.

Жека нахмурился.

— В смысле — изменилось? Я тот же. Броня та же. Меч тот же. Уровень тот же. Никаких баффов, никаких дебаффов. Я проверял