Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Ядрёна медь! Вот тебе и здрасте!

Я замер, провел большим пальцем по горящей коже и изогнул бровь, глядя на девушку.

— Ого, и что это сейчас было? — спросил я. — За спасение жизни у аристократов теперь принято бить по морде? Или это такой новый столичный этикет, о котором мне напрочь позабыли рассказать?

Любава отступила на шаг, обхватив себя руками за плечи, словно ей вдруг стало холодно.

— Я… я не знаю, — её голос дрожал, а на щеках проступил яркий румянец. Снежная Королева дала трещину, обнажила внутри растерянную девчонку. — Это… на меня что-то такое нашло. Я отдала Глебу его подарок. Мне не нужна его брошь. Я не знаю, что это… Нервный срыв?

— Нервный срыв, значит? — я усмехнулся, шагнув к ней. Моя тень упала на её лицо. — Ну что же, благодарность ваша принята, Любава Прокопьевна. Только, знаете ли, я привык отвечать на удары. И на благодарности тоже. Думаю, что впредь…

Я не стал договаривать. Расстояние между нами сократилось, и на этот раз я перехватил инициативу. Мои руки легли на тонкую талию. Я притянул её к себе и накрыл губы поцелуем.

На этот раз поцелуй был долгим. Я не спрашивал разрешения, я брал то, что считал нужным. Я почувствовал, как она на мгновение напряглась, попыталась упереться ладонями мне в грудь, но уже через секунду её сопротивление растаяло. Она выдохнула, её пальцы скользнули по моим плечам, зарылись в волосы на затылке. Вкус её губ был потрясающе-сладкий, с легкой горчинкой. Я прижал её крепче, наслаждаясь контрастом её хрупкости и моей силы.

Но стоило мне только войти во вкус, как сработал внутренний рубильник аристократической гордости.

Она с силой оттолкнула меня.

ХЛЯСЬ!

Вторая пощёчина, теперь уже по правой щеке, прозвучала в тишине комнаты, как выстрел из мелкашки. Это для симметрии, что ли?

Я не выдержал и громко захохотал. Смех безостановочно рвался из груди.

— А сейчас-то за что⁈ — сквозь смех выдавил я, потирая обе горящие щеки. — Я же просто вернул должок!

Любава стояла пунцовая. Её прическа растрепалась, губы припухли. И должен признаться, что она выглядела чертовски привлекательно.

— Я не знаю! — выкрикнула она и совсем по-детски топнула ножкой. — Я вам благодарна, Елисей! Безумно благодарна! Но… но вы невыносимы! И то, что вы себе позволяете… Вместе со мной… Вам нужно уйти! Да, уходите! Спасибо вам! И уходите немедленно!

Она отвернулась к окну, обхватив себя руками, явно пытаясь скрыть дрожь.

Я посмотрел на её точеную спину, на гордый разворот плеч. Понятно. В голове у девочки сейчас ядерный взрыв. Воспитание, статус, страх перед тем, что она едва не перерезала себе горло, и внезапно вспыхнувшие чувства к «пустышке», который оказался машиной для убийств. Пусть остынет.

— Благодарность принята, — я поправил воротник камзола. — Отдыхайте, Любава Прокопьевна. Приводите нервы в порядок.

Я развернулся и направился к выходу из спальни. Уже взявшись за массивную бронзовую ручку двери, я услышал сдавленный голос в спину:

— Какой же вы всё-таки несносный, Елисей Святославович…

Я не стал оборачиваться. Лишь бросил через плечо, широко улыбаясь:

— Какой уж есть, Любава Прокопьевна. Какой уж есть.

Дверь за мной мягко закрылась. Я шел по роскошным коридорам особняка Шумиловых, чувствуя, как пульсирует кровь в щеках. Две пощёчины за пять минут. Рекорд, однако.

Но, черт возьми, настроение взлетело до небес! Эта девчонка с васильковыми глазами стоила того, чтобы иногда получать по физиономии!

На улице меня ждал Гордей. Мой верный воин стоял, прислонившись к крылу внедорожника, и курил, пуская сизый дым в вечернее московское небо. Увидев меня, он прищурился, выбросил окурок и открыл заднюю дверцу.

— Быстро вы, командир, — проговорил Степанцов, садясь за руль. А потом бросил взгляд в зеркало заднего вида и хмыкнул: — Трудные переговоры?

— Невероятно горячая благодарность была, Гордей, — я откинулся на мягкую кожу сиденья и прикрыл глаза. — С женщинами порой несладко. Бьют без предупреждения и стараются попасть по роже, чтобы потом любоваться делами рук своих. Давай в «Мясной Инквизитор». Парни там уже, наверное, половину бара выпили.

Вскоре мы добрались до ресторана.

Нашу компанию я заметил сразу. Они заняли угловой диван. Мишка Морозов что-то вещал, размахивая вилкой с насаженным куском стейка. Рядом сидела Мизуки Сато. Она потягивала зеленый чай, но её глаза сканировали зал с профессионализмом ниндзя. Густя и Влада слушали Морозова.

— О! А вот и наш триумфатор! — заорал Мишка на весь зал, когда я подошел к столу. Несколько молодых аристократов за соседними столиками поморщились, но, узнав меня, тут же отвели взгляды. Моя репутация после Арены и инцидента с Чернобаем работала лучше любого успокоителя. — Еля, садись! Я тебе тут заказал стейк прожарки «блю», с кровью, как ты любишь! И бутылочку «Шато-де-Мрак» из подвалов Императора! Ну, почти почти из подвалов.

Я пожал руки парням, кивнул Мизуки и опустился на мягкий диван. Официант тут же материализовался рядом, поставил передо мной шкворчащий кусок мяса на большом блюде и наполнил бокал рубиновой жидкостью.

— Ну, как прошли твои… незавершенные дела? — Мишка хитро подмигнул. — Судя по цвету твоих щек, дела были весьма жаркими. Кто-то применил магию огня в ближнем бою?

— Можно и так сказать, Мишаня, — я отрезал кусок мяса, отправил в рот. Мммм… Класс! Тает на языке. — Магия высшего порядка. Называется «женская логика». Не контрится никакими щитами.

Мизуки чуть улыбнулась, прикрыла рот ладонью.

— Елисей-сан, вы слиском беспецны, — произнесла она. — Зенсина в гневе опаснее Стеклянной Стрекозы. От Стрекозы есё мозно увернуться, а от зенсины — нет.

— Золотые слова, Мизуки, — я поднял бокал. — Давайте выпьем. За нашу победу. За то, что мы выжили в этой мясорубке. И за то, что утерли нос этому индюку Долгополому.

Мы чокнулись. Звон хрусталя потонул в гуле ресторана. Вино обожгло горло приятным теплом.

— Слушай, Еля, — Мишка отставил бокал и посерьезнел. — А если без шуток. Что дальше? Отец мне звонил. Говорит, Морозовы готовы увеличить поставки компонентов для лаборатории. Золотое зелье показывает феноменальные результаты на испытаниях.

— Передай отцу, что мы готовы расширять производство, — ответил я, понизив голос. — Но нам нужны надежные люди. А ещё мой отец хочет, чтобы я прошел аттестацию на ранг Дружинник.

Мишка присвистнул.

— Дружинник? В твои-то годы? Да это же уровень почти выпускников Академии, а то и офицеров городской стражи!

— Моя сила растет, Миша. И те твари, с которыми мы сталкиваемся, не будут ждать, пока я получу диплом.

— Мой клан Сато тозе полуцает тревозые вести, Елисей-сан. На востоцных границах Империи уцастились