Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей

Глава 23

Отношение ко мне у Ткачук снова испортилось, когда по радио исполнили песню Бориса — «Мой адрес — Советский Союз». И не один раз.

Радиокомитет сработал довольно оперативно. После ноябрьского концерта текст посмотрели, согласовали, а песню вскоре записали в студии. Потом её стали пускать в эфир по краснодарскому радио между сводками о передовиках производства, сообщениями о выполнении планов и прочей обязательной вещательной продукцией.

Конечно, песню прилично так «причесали» под требования эпохи. Темп немного замедлили, сделали его более величественным и распевным — примерно в духе Дунаевского.

Куплеты пел солист, а припев подхватывал хор. В целом исполнение вызывало у меня улыбку. Баянисты радиокомитета выводили залихватские проигрыши между куплетами, отчего песня местами начинала напоминать «Каким ты был, таким ты и остался».

Васька появление «Моего адреса — Советский Союз» по радио воспринял как само собой разумеющееся. А Федя с Гришей ходили довольные, словно сами приложили руку к её написанию. Да что там говорить — весь курс каким-то образом записал себя в соавторы. Наверное ещё и потому, что при объявлении песни по радио упоминали наш техникум, и этого оказалось достаточно, чтобы каждый учащийся первой группы «Аналитической химии» счёл себя хоть немного причастным к успеху.

Думаю, и вторую песню тоже начнут исполнять по радио. Просто она пока немного не в тему. Но для 23 февраля как раз подойдёт.

Борька прислал письмо откуда-то из-под Куйбышева. Пока у них шла учебка, его уже успели взять на заметку. Во-первых, он шофёр. Во-вторых, приехал с гитарой — значит, может если не петь, то играть на ней точно.

Гитару, конечно, отобрали и отправили на хранение. Но сам факт запомнили. Наверняка перед 23 февраля достанут и инструмент, и Бориса.

Получил письмо от Медведя.

'Валя, здравствуй!

Доехал нормально. Ехали долго, но всё хорошо. Сейчас нахожусь в Белоруссии, пока в учебной части. Место нам точно не говорят, так что где именно пока не знаю. Тут лесов много, а гор совсем нет. Привыкнуть после Хадыженска трудно.

Учимся пока всему понемногу. Строевая, физическая подготовка, оружие, ещё разные занятия. Говорят, скоро будут учить прыгать. Пока только рассказывают, как правильно парашют складывать.

В строю я сразу оказался самым заметным. Сам знаешь, какой у меня рост. Поставили вместе со всеми, а я над остальными чуть не на голову выше. Потом поставили последним, чтобы строй не портил. Пацаны смеются, что меня надо впереди ставить, тогда командиру вообще никого больше не видно.

Кормят здесь нормально. Не как дома, конечно, но голодным никто не остаётся. Спим в казарме. Кровати небольшие, мне ноги приходится поджимать. В общем, ничего особенного.

Ребята спрашивают, откуда я, говорю — из Хадыженска. Никто не знает где это.

Ты пиши, как у вас дела. Как Борька служит, если письмо уже получил. И что нового в техникуме.

Иван'.

Отписался друзьям, пересказал письмо от Медведя маме и бабе Лизе, насмешил их рассказом о том, что Иван в кровати не помещается. Ничего, как вернётся, подготовлю ему кровать нормальной длины.

Документы на дом почти готовы. В принципе, он уже наш. Хоть одна гора с плеч упала.

Тётки уехали, правда, очень недовольные тем, как меня воспитали мама и баба Лиза. Это я их немного припугнул. Сказал, что если хоть одна собака на нашей улице узнает, что мы выиграли по облигации пятьдесят тысяч, то я не поленюсь приехать к ним на зимних каникулах и расскажу всей округе, какие они спекулянтки и сколько денег держат на руках после продажи дома.

Губы поджали, но слухи по нашей улице не пошли. Даже Анна Ивановна Белова не была в курсе, что дом сменил хозяев.

С ремонтом и расширением летом разберусь. Пока даже стройматериалы покупать не буду. Как похороним вождя мирового пролетариата, тогда можно будет уже немного свободнее себя вести.

Перед Новым годом пришло очередное письмо от Павла. Поздравил нас с праздником и шутливо написал, что Люся совсем не так представляла себе роль офицерской жены. Первые яркие эмоции улеглись. Они же из Краснодара через Москву ехали, там немного погуляли. Представляете впечатления девушки после столичных огней, когда она попала в Забайкалье. Служил брат не в Чите, а где-то дальше, в медвежьем углу. Неожиданно Люся узнала, что за красивой формой и званием мужа прилагается полный набор бытовых проблем, которые теперь решать ей самой.

Павла в декабре почти две недели не было в части — куда-то их гоняли, скорее всего, на учения. Люся расстроилась, домой просится. Работу в гарнизоне пока не нашла. После школы она никуда учиться не поступала, а до замужества трудилась на какой-то стройке учётчицей. То есть специальности никакой не имела.

Дурочка молодая. Это дома мама могла подсказать ей, что делать, если печь плохо топится или денег до получки не хватает. А теперь вокруг чужие люди, муж почти всё время на службе и ещё климат, к которому кубанскому человеку привыкнуть непросто.

Павел, конечно, считал всё это нормальной семейной жизнью. Для него служба была службой, а жена должна была как-то приспособиться. Оставалось надеяться, что Люся привыкнет. Домой среди зимы её всё равно никто не повезёт. Да и Павлу такая идея наверняка не понравится.

Мама письмо прочитала и тут же настрочила ответ для Люси аж на шести листах. В один конверт всё не вместилось, поэтому она разделила письмо на два.

Уж не знаю, какие там дамские секреты она сообщила невестке, надеюсь, что полезные.

Новый год отгуляли, как обычно, скромно.

И у меня началась сессия. Приходили Толик с Мишкой, сказали, что не знают, когда в следующий раз появятся. У них там ужесточение режима и всем иногородним увольнительные пока давать не будут.

Василий Татаринов теперь частенько ночевал у нас. Тащил я этого парня изо всех сил. Не понимаю, как он вообще вступительные экзамены в техникум сдал? Понятно, что он после восьмого класса — а не после семилетки, как большинство наших однокурсников, — но пробелы в знаниях у него были огромные.

Зато стержень в парне имелся. И упорство. Если Васька чего-то хотел, то мог сидеть над задачей до тех пор, пока не разберётся. Похулиганить его время от времени всё-таки тянуло. Куда без этого шестнадцатилетнему парню? Но теперь он хотя бы научился вовремя останавливаться.