Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

В пути мы нередко прогоняли вперед фургон «Форд Эконолайн», на котором путешествовали музыканты. Парни открывали заднюю дверь, за которой сидел Мартин, прислонившись к камере. Он снимал, как я еду по дороге.

Титры идут под музыку и кончаются, когда машина героя замедляется: на однополосной дороге впереди него медленно движется грузовик с полуприцепом, на котором лежат гигантские брусья. Герой присматривается, и камера запечатляет, как отрывается один из карабинов, и ослабляется веревка.

Машины заезжают на территорию придорожного сервиса с заправкой, рестораном и мотелем. Склейка. Герой выходит на улицу из закусочной, держа в руках хот-дог. Он кусает сосиску, жует ее — и тут же бросает хот-дог на землю, чтобы побежать вперед.

Сара стоит в центре кадра. Вставляет сигарету в губы, щелкает зажигалкой и прикуривает. Камера медленно отдаляется, и становится ясно, что девушка стоит прямо у того грузовика. Весь экран заполняет полуприцеп с деревом.

В кадр с правого края влетает Дуглас. Он подбегает к Саре, хватает ее за талию и дергает на себя. Герой буквально вырывает девушку из кинопространства, оставляя в нем лишь грузовик. Затем следует еле заметная склейка кадров. С грузовика внезапно начинают сыпаться брусья, они с грохотом валятся на землю, вминая в нее редкую траву.

Сара смотрит на это с ужасом, а Дуглас глубоко дышит, восстанавливая дыхание.

— Что? — Сара обнимает свои плечи руками. — Как ты узнал, что бревна посыпятся?

— Я заметил, как лопнул карабин, еще в дороге. Мы ехали за этим грузовиком несколько миль. И это были чертовски напряженные несколько миль…

Они приезжают в Филадельфию, Мартин выделил все интересные детали: архитектуру, суету перед мировой серией по бейсболу и тому подобное. Во всех подробностях в фильм попал «Хот Клаб» — тот сгоревший клуб, в котором прошел первый концерт группы за пределами Нью-Йорка.

Снова песня, снова счастливая аудитория. Концерт, впрочем, идет недолго, Мартин обрывает его посередине, словно ставит песню Сары на паузу. На улице, уже после концерта, к ней пристают местные хулиганы.

— Я о тебе слышал, — лидер банды направляет кончик ножа певице в переносицу. Он чистил этим клинком яблоко. — Ты та певичка из Нью-Йорка. Думаете, раз вы из Большого яблока, то вам тут все можно. Мы вам здесь не рады, ясно? Валите отсюда!

Слово за слово, и за девушку заступаются ее новоиспеченные фанаты. Шпана толкает их, а те толкают шпану. Конфликт нарастает, их слова становятся все более яростными, но Мартин заглушает их — и возобновляет песню Сары. Начинается массовая драка под музыку «Слипстрим Эмоушен». Стенка на стенку, удар за ударом. Дуглас стоит рядом с Сарой, он хватает девушку за руку и выводит сквозь это побоище. Герой прикрывает ее — и быстрыми взмахами кулака нокаутирует всех, кто пытается к ней приблизится.

Тогда, на съемках, я не до конца понимал, насколько это сложная сцена, но уже после монтажа осознал ее творческую силу. Неудивительно, что мы потратили на съемки полночи. Впрочем, при внимательном взгляде видно, что вся эта «массовая» драка — просто эффектная работа камеры и правильно подобранные ракурсы, на самом деле там было не так уж и много людей. Но впечатление складывалось такое, что в битве схлестнулись вся улица.

Сара пускает слезу, она дрожит и спрашивает у Дугласа, в чем ее вина.

— Ни в чем, — отвечает он. — Они просто искали повод для драки.

Она подходит ближе, смотрит герою в глаза, он смотрит в ответ. Кажется, что они вот-вот поцелуются, но она лишь благодарно кивает и затем садится к нему в автомобиль. Вместе они уезжают вниз по улице.

Дальше — дорога в Балтимор и природный пейзаж, проносящийся мимо на скорости. Дорога словно ускоряется, а затем быстрое движение камеры останавливается, потому что герой попадает в пробку в подземном туннеле, ведущим в город. Около полуминуты показывается неподвижная масса машин, застрявших в бетонной кишке.

После короткой склейки с видами на Балтимор, действие переносится в новый клуб. Дуглас стоит неподалеку от сцены, едва заметный. Тем временем в пространство фильма попадает главный злодей. От его лица камера движется сквозь толпу слушателей, они расступаются перед незнакомцем. Наконец, людской поток выводит камеру к подножию сцены. Зрителю показывают человека, лицо которого покрыто шрамами. Он щурится, наблюдая за тем, как поет Сара.

Дуглас замечает незнакомца, тот кажется ему подозрительным. Герой встает перед ним, и они смотрят друг другу в глаза. Начинается припев, героя и злодея камера выхватывает крупным планом. Они смотрят, не моргая. В какой-то момент Человек со шрамами уводит взгляд и отступает, растворяясь среди людей. Дуглас выдыхает, заметно, что незнакомец заставил его понервничать. Никто в клубе не заметил этого противостояния.

Герой смотрит на танцующих людей, камера приближается к его лицу, и действие резко обрывается. Лицо героя одной склейкой заменяется мраморной головой Линкольна, сидящего на своем гигантском стуле в мемориале имени себя.

Дуглас вместе с Сарой смотрят на статую. Далее идут пасторальные виды Вашингтона, своим спокойствием они резко контрастируют с тем, что зритель видел и чувствовал до этого. Сразу понятно: это лишь короткая передышка. И действительно, не успевает зритель расслабится, как по залу снова начинает греметь музыка. Снова клуб, еще более мерзкий и клаустрофобный, чем предыдущие. Снова концерт, вновь невероятно успешный и зажигательный.

Сара выходит на улицу, ее тут же окружают фанаты. Они возбужденно обсуждают с ней что-то и уводят в сторону, разлучая с Дугласом — он теряет ее из виду.

Посреди разговора между Сарой и ее слушателями вклинивается злодей. Люди сами расступаются перед ним, словно его окружает некая отталкивающая аура мерзости. Виснет напряженное молчание, слышно лишь тяжелое дыхание незнакомца.

Человек со шрамами приближается к Саре.

— Я знаю, что такое страсть, моя хорошая, — говорит он ей с придыханием, как говорят неудачники наедине со своими кумирами. — Страсть — это желание. А любые желания глубоко порочны, потому что приносят только страдания.

Он подходит еще ближе, девушка отступает и вжимается спиной в кирпичную стену, сигарета тлеет в ее зубах. Человек со шрамами нюхает ее шею и затем целует кожу. Сара вздрагивает от ужаса, сигарета выпадает, рассыпаясь красными искрами.

— Я все о тебе знаю. И я все люблю в тебе, Сара. Особенно мне нравится твой запах после концерта. Твоя страсть необыкновенна. Я переживаю за тебя, дорогая. Ты сгоришь из-за своих желаний. Я помогу тебе выжить. Я вырву из тебя твой