"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

обсуждать картины и слушать издевательские тосты. Савойский — как его хваленый диверсионный корпус, элиту европейского спецназа, истребили в какой-то русской дыре, не дав выполнить задачу. Голландец, представитель штатов, — как его безупречно организованный конгресс превратили в балаган и сцену для русского триумфа.

— Но и это не все. — Не давая им утонуть в самобичевании, Харли решил их добить. Его палец переместился в самое сердце Европы. — Пруссия. Наш «верный союзник». Соблазненный дешевой сталью и обещаниями технологий, король Фридрих фактически вышел из нашего альянса. Теперь он смотрит в рот русскому царю, а не императору в Вене. Мелкие германские князья, видя это, колеблются, как флюгеры на ветру. А Франция… — он посмотрел прямо на Савойского, — Франция, вы сами видели, заключила с русскими негласный союз. Они переиграли нас. Вчистую. Использовали наш же план, чтобы вбить клин между нами.

Выпрямившись, Харли обвел их тяжелым взглядом.

— Господа, наша беда серьезнее проигранной битвы. Мы упустили континент. Россия окружила себя кольцом из зависимых государств, экономических партнеров и прямых союзников. Любая попытка прямой военной агрессии увязнет в этих зонах еще на подходе. Нам больше до них не дотянуться. Мы заперты, пока на наших глазах они строят новую империю. Ее фундамент — мощь заводов и скорость печатного станка.

Он поднял со стола один из экземпляров их «Гаагского Вестника», испещренный его пометками, и потряс им в воздухе.

— Вот оно. Их главное оружие. Посильнее пушек. Страшнее их дымящих черепах. Эта дрянная, дешевая бумага. И напечатанные на ней слова, что оказались острее наших мечей.

С силой швырнув газетку на карту, он замолчал. Она легла, накрыв собой половину Европы, как саван.

Тихий шелест брошенной Харли бумаги взбесил Евгения Савойского. Багровея, принц вскочил. Его лицо пошло пятнами. Схватив со стола другой экземпляр «Вестника», он скомкал его и с силой швырнул в камин, где бумага мгновенно вспыхнула, осветив перекошенное от ярости лицо.

— Доктрина! — прорычал он. Загнанным волком он мерил шагами кабинет. — Пока мы, идиоты, двигали полки и считали пушки, этот Смирнов вел другую войну! Без солдат! Его оружие — купцы, инженеры и вот эта дрянь! — Он ткнул пальцем в сторону камина, где догорал клочок бумаги.

— Мой «Силезский корпус»! — Принц резко остановился, впиваясь взглядом то в Харли, то в Мальборо. — Лучшие солдаты Европы! Я потратил год на их подготовку, каждого офицера отобрал лично! Их сокрушили, даже не вступая в бой! Сокрушили еще до первого выстрела — в головах! Слухами, подкупом, диверсиями, которые этот русский гений плел, сидя за тысячи верст! И здесь, в Гааге, — он обвел кабинет яростным взглядом, — случилось то же самое! Мы готовили юридическую экзекуцию, военный ультиматум, а получили балаган с газетами и пьяными глашатаями!

Мальборо, куривший сигару и мрачно смотревший на огонь, с шумом поставил бокал на стол.

— Хватит истерик, принц, — пробасил он. Голос был спокоен. — Войну проигрывает тот, кто теряет голову. А вы, похоже, уже близки к этому. Истерикой делу не поможешь.

— Я⁈ — Савойский круто развернулся, рука сама легла на эфес шпаги. — Это у вас под носом целый город наводнили паршивыми листками! Пока хваленая английская разведка спала, они перекупили всю городскую чернь! Где были ваши люди, герцог⁈

— Я солдат! — рявкнул Мальборо, поднимаясь. Его грузная фигура заполнила весь кабинет, отбрасывая на стены огромную, колеблющуюся тень. — Мое дело — бить врага, а не сплетни разносить или нянчиться с газетчиками! Мои полки стояли в полной готовности! Однако вместо приказа к атаке мы играли в эти тонкие дипломатические игры, которые этот русский варвар растоптал своим грязным сапогом!

Оба посмотрели на Харли. Тот был невозмутим.

Мальборо подошел к столу, поднял один из листков. Не читая, взвесил его на своей огромной ладони.

— Вот! Вот оно, настоящее оружие! — Он потряс им в воздухе. — Пока вы, ваше сиятельство, чертили свои гениальные планы диверсий, я поговорил с людьми. С простыми людьми из портовых таверн. Бумага — дрянь, из щепок. Шрифт — для слепых. Зато они раздают это дерьмо бесплатно! Любому матросу и портовой шлюхе, любому бездельнику на площади! Не все умеют читать, но тот, кто потом зачитывает — ломает все дух.

Он перевел тяжелый взгляд с Савойского на Харли.

— Им плевать на изысканные трактаты для тех, кто и так на нашей стороне. Они не нас с вами пытаются переубедить. Они вербуют армию прямо на улицах! Из тех, кто завтра по их слову начнет бить банкиров и поджигать наши корабли. Эта бумажка, господа, — та же картечь, только бьет по мозгам. И укрыться от нее негде.

Он с силой бросил газету на стол.

— И к этому, — его голос стал тише, — мы оказались не готовы. Признаю. Мы готовились к дуэли на шпагах, а получили удар дубиной из-за угла.

Харли выслушал обоих. Ярость Савойского, грубый, но точный анализ Мальборо — все лишь подтверждало его собственные выводы. Подойдя к окну, он чуть отодвинул тяжелую штору. Внизу, в желтом свете фонарей, галдела толпа. Доносились обрывки песен, пьяные выкрики, в которых он несколько раз разобрал одно и то же слово, произносимое со злым восторгом: «Rzeźnik». Мясник.

— «Гаагское унижение», — тихо произнес он, не оборачиваясь. — Так наш конгресс уже прозвали на улицах. В тавернах. Не «конгресс, где был посрамлен русский царь», а «конгресс, где русский царь унизил Европу».

Отпустив штору, он повернулся к ним. На его лице не отразилось ничего.

— Их прозвище, «Петровский мясник», которое мы сами придумали, чтобы пугать аристократов в салонах, теперь звучит иначе. На улицах оно стало символом несокрушимой, народной мощи. Они им гордятся, сделали его своим знаменем.

Он сел в кресло, налив себе вина.

— Мы разыгрывали сложный конструкт, а они попросту наплевали и предложили сыграть в кости. По своим, непонятным нам правилам.

Он замолчал, глядя на тлеющие угли в камине. Спор угас, оставив после себя горький привкус бессилия. Все было понятно без слов.

— Традиционная война, как мы ее знаем, против них не сработает, — продолжил Харли. — Дипломатия провалилась. Экономическое давление — они нашли противоядие. Мы испробовали все, и любая наша уловка оказалась бесполезной, как попытка поймать ветер в сеть.

Он поднял на них свои бесцветные глаза.

— Значит, нужно найти такое оружие, на которое у них нет и не может быть ответа. То, что ударит мимо их силы, прямо в главную слабость.

В кабинете стало так тихо. Мальборо и Савойский переглянулись. Они не совсем понимали к чему клонит Харли.

Какое оружие? В давящей тишине каждый искал свой вариант, и один был