Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

— Ну, хорошо, — вмешивается Геральд. — Раз всё выяснили, свадьба не за горами?

Риан, не отводя от меня взгляда, выдыхает:

— Да.

У меня пересыхает в горле.

Всё происходит так, будто не со мной. Может, я сплю?

Незаметно щипаю себя и, почувствовав укол боли, морщусь. Нет, всё по-настоящему. Просто уму непостижимо…

— Ну а с отбором невест как быть? — спрашивает Геральд, барабаня пальцами по столу.

— Отправим девушек по домам.

— Жаль.

— Папа!

— Что? Напоминаю, что мы искали убийцу твоей мачехи. К слову, есть новости?

Риан выпрямляется, и мужчины начинают обсуждать расследование.

А я ничего не слышу. И не хочу.

Я держу за руку мужчину, в которого влюблена, и чувствую, как розовый туман расползается внутри, заставляя дышать через раз.

Глава 63

Мысль о том, что Риан всё это время любил меня и относился ко мне всерьёз, неимоверно окрыляла.

Риан — мой. Только мой.

Настораживали, правда, слова его отца о том, что Риан втюрился в меня ещё в детстве. Я помнила другое: как он доставал меня, выводил из себя, дёргал за косы. Наверное, Его Высочество так проявлял свои чувства. Глупо, по-мальчишески. Но если быть честной, даже если бы он вёл со мной иначе, я бы не ответила взаимностью.

Слишком долго я дышала Эйваром. Эта влюблённость тянулась с детства, и Риан это понимал. Он не лез. Точнее, лез, но как-то… по-злодейски, не переходя личные границы.

Я рада, что всё сложилось именно так. Рада, что Эйвар показал свою истинную натуру. И что я наконец посмотрела на Риана другими глазами.

Любовь к Эйвару была сказочной, усыпанной блёстками. Рядом с ним я чувствовала себя принцессой из идеального мира. Строила планы: идеальный муж, дом, дети. И такая же идеальная любовь.

С Рианом всё иначе. В этой любви нет воздушных замков, наивной идеальности и красивых иллюзий. Я просто люблю его, без оглядки на картинку. Я знаю, что он принц, и понимаю, что со мной рядом ему будет непросто. Впрочем, как и мне с ним. Знаю и принимаю это.

Единственное, что по-настоящему меня тревожит, — я его ревную. Иногда до безумия. С Эйваром такого не было никогда. Даже после его предательства я не чувствовала ревности.

Моя детская влюблённость прошла быстро, стоило картинке треснуть. А любовь к Риану другая. Осознанная. Взрослая. И даже если эта картинка тоже начнёт рушиться, я уверена: просто так от него я не откажусь.

Стискиваю его руку, наслаждаясь её теплом, прижимаюсь к любимому плотнее и делаю глубокий вдох.

Сейчас он договорит, и мы пойдём домой. Букетик наверняка с ума сходит от тревоги...

Мой взгляд вновь падает на комнатные растения, расставленные повсюду. Среди них куча прихотливых, требующих воды почти каждый час. Деревце орикса, у которого ствол напоминает человеческое тело, рундель лесной, питающийся мухами…

Такие растения не каждая профессиональная оранжерея держит. Слишком много с ними мороки.

Кто за ними ухаживает?

Когда я поступила на службу, не помню, чтобы в списке дел значился полив растений в императорских покоях. Либо их поливают лакеи, которым, в свою очередь, дал инструкцию ещё мой отец, либо... эти растения не требуют ухода.

Отпустив руку Риана, медленно иду к широкому подоконнику.

— Ари, ты куда?

— Погоди, — шепчу, подойдя к горшку с ориксом.

Растение выглядит настоящим. Я тянусь рукой к стволу и, ощутив кончиками пальцев исходящий от него холод, тут же отдёргиваю.

— Любимая, что такое?

Риан подходит сзади и обнимает за талию.

— Кажется, эти растения не совсем то, чем кажутся, — говорю, обернувшись в кольце его рук.

— И что это значит? — доносится голос Геральда.

Я делаю вид, что колеблюсь, а потом намеренно повышаю голос:

— Смотрите.

Снова тянусь к деревцу. Стоит мне заговорить, и ствол едва заметно вздрагивает.

Я прикасаюсь, и из него с тихим влажным щелчком выдвигается тонкая полупрозрачная присоска.

Замираю, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Это что ещё за… — начинает Риан, но я резко прижимаю палец к губам.

— Тихо, — шепчу. — Не говори.

Мы молчим.

Присоска медленно втягивается, будто потеряв цель. Ствол снова выглядит цельным, гладким, почти живым.

— Видите? — шепчу. — Реакция была не на прикосновение.

Я смотрю сначала на Риана, потом на бледнеющего Геральда.

— Орикс так не реагирует, — продолжаю уже увереннее. — У него нет двигательной ткани такого типа. Он может сжиматься, менять плотность, но не… выдвигать органы.

Геральд подходит ближе, прищуривается.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Я снова тянусь, уже осторожнее, и замечаю под поверхностью ствола едва уловимую рябь, словно внутри что-то настраивается.

— Это не сокодвижение, — говорю тихо. — Это отклик.

Риан напрягается.

— Отклик на что?

Я медленно обвожу взглядом помещение. Горшки стоят не хаотично, они расставлены так, чтобы перекрывать всё пространство: у дверей, возле окон, рядом с мебелью, у камина.

— На звук, — отвечаю. — На голос. Или даже на определённые частоты.

— Ты хочешь сказать… — Геральд не договаривает.

— Я хочу сказать, что это не растения, — продолжаю я. — Это конструкции, замаскированные под растения. Присоски улавливают вибрации. Речь. Шёпот.

Делаю шаг к следующему горшку.

Настоящий рундель всегда пахнет прелой листвой. Этот — ничем.

Я резко хлопаю в ладони.

Листья вздрагивают одновременно.

— Видите? — почти беззвучно говорю. — Мгновенная реакция. Слишком точная для живых растений.

На лице Риана играют желваки.

— Значит, всё это время тебя подслушивали, папа, — цедит он, оборачиваясь к отцу.

Геральд с шумом выдыхает.

— Обратите внимание, — продолжаю тоном профессионального зельевара, — что растения прихотливые, редкие, дорогие. Идеальное прикрытие. Никто не удивится, что к ним нельзя прикасаться. Никто не полезет проверять.

— И никто не заподозрит, что они слушают, — хмуро добавляет Риан.

— Значит, всё, что мы здесь обсуждали… — Геральд хмурится.

— Да, — киваю.

Через пять минут покои императора вновь заполнили люди. Оголтелая толпа.

Горшки вынесли и уничтожили, затем начали тщательно проверять каждый сантиметр помещения. Риан и Геральд были вместе с ними.

А я сидела на диванчике и сонно хлопала глазами. Домой, разумеется, меня никто не отпустил.

— Прости, любимая, но нет. Я не могу рисковать тобой, — тихо сказал Риан, наклоняясь ко мне и целуя в лоб. — Подожди немного. Мы пойдём вместе. Хорошо?

Пришлось согласиться. А куда деваться? Вокруг слишком много злодейской паутины. Оступись и с лёгкостью угодишь в капкан.

Таинственный противник использует все мыслимые и немыслимые способы — подслушивает, сталкивает лбами и меняет личности. Он не спешит действовать открыто, предпочитая тянуть нити из тени.

Признаться, тот факт, что всё это время Геральда подслушивали, выбил меня из колеи.