Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

В повозке снова зазвенел смех, хотя в этой шутке была и доля правды: без одной руки Амрон действительно не сможет биться как прежде, но все равно будет способен многим противостоять. Конечно, этого недостаточно, чтобы занимать место Первого клинка, но достаточно, чтобы быть на поле боя, хотя бы в качестве лидера. А разве не этим он занимался в последнее время? Он вдохновлял воинов и вел их за собой, так почему бы ему не продолжить?

Элиона приободрила эта мысль. В конце концов Артибус вытолкал его из повозки и отправил их с Литианом восвояси, точно непослушных мальчишек, сорвавших урок. Они вернулись в таверну, намереваясь спокойно выпить и продолжить обсуждение возможной угрозы и заговора среди вандарийской знати. Однако когда они пришли, их встретила возбужденная толпа. Мужчины, женщины и дети с нетерпением ждали новостей. Кто-то, очевидно, прознал, что Амрон Дэйкар проснулся.

– Он пришел в себя и весьма бодр духом, – сказал Литиан. – Наш лорд снова с нами!

Толпа взорвалась радостными возгласами, в воздух взметнулись кружки с элем, и весь отряд принялся воодушевленно славить крепкое здоровье Амрона Дэйкара.

Глава 25. Шаска

За час до рассвета расаланцы покинули лес, собрали свои вещи и отправились к Черному кострищу. Они шли по заросшей тропинке, протоптанной теми, кто не боялся соваться в Чернолесье.

Служивший им укрытием туман одеялом накрыл город, поднялся холодный кусачий ветерок. Когда они подошли ближе, в темноте начали появляться огоньки, обозначая границы. С холмов и побережья к городу тянулись тракты. В этих местах огоньков было больше: очевидно, там стояли дозорные. Отряд тихонько ехал верхом и в конце концов добрался до окраины города.

Там они спешились, собрали вещи и оставили лошадей. Они планировали продать их, но Мэриан не одобрила эту идею. Брать их на корабль она тоже не хотела. «Наверное, корабль будет слишком маленьким», – подумала Шаска.

Продвигаясь дальше по отдаленным районам, они почувствовали стойкий запах, который им живописал повар. Рыба, соль, сырость и гниющая древесина – привычные ароматы прибрежного поселения. Но когда они углубились в город, им в ноздри ударило жуткое зловоние открытых уборных. Шаска зажала рот рукой, с трудом сдерживая тошноту.

– Это еще на самое плохое, – сказал повар, подойдя к ней. – Тут больше половины переулков завалены дерьмом и еще чем похуже. Черное кострище – это один большой нужник.

– Не слушай его, Шаска, – вмешался Ранульф, закатив глаза в ответ на язвительное замечание старика. – Да, в городе есть бедные районы, но не все так плохо. Особенно на юге. Там стоят большие деревянные дома с красивыми залами, фермерские домики, сторожевые башни. Как и в любом большом поселении, здесь есть и плохое, и хорошее. Но наш повар просто любит упиваться первым и совершенно игнорирует второе, поэтому, юная леди, не стоит обращать на него внимания.

Шаска лишь пожала плечами. Ей было все равно. Они ведь просто проезжали мимо, и она не собиралась вскоре сюда возвращаться. Из-за тумана и темноты она почти ничего не видела. Она могла бы сейчас гулять по мраморным улицам Илитора или Варинара и в темноте не узнать их. Правда, в Илиторе и Варинаре так не пахнет даже в самых бедных районах.

Они шли по темным закоулкам, переступая через неподвижные тела и стараясь не угодить в зловонные лужи и кучи отходов, которые повар с ликованием отмечал на протяжении всего пути. Черное кострище напоминало город бездомных. Люди сидели и лежали тут и там, сгорбившись на порогах, под арками и навесами. От них исходил неприятный запах. Ранульф напомнил Шаске, что это самый бедный район города.

Тел становилось все больше – десятки, сотни. «Если бы я добралась сюда – размышляла Шаска, – я бы тоже стала просто еще одной забытой душой, которая прячется в тени и пытается выжить в грязном мрачном мире».

Посмотрев на это, Шаска по-другому взглянула и на свою жизнь. А так ли уж она страдала? Она была уверена, что жестокость, насилие и убийства в таких местах встречались куда чаще, чем в цивилизованных городах, где закон соблюдается куда строже, а те, кто оказывается на самом дне, словно перестают существовать, их просто никто не замечает. Так что это – свобода или ад? Шаска не знала, что и думать. Да, она выросла в жестоком мире, где ей приходилось постоянно кому-то прислуживать, но у нее хотя бы была крыша над головой, одежда и еда. Ее иногда били, но не каждый день. Спала она в кровати, а не в подвале и не на улице. И хоть она и не наедалась досыта, но все же и не голодала.

Шаска смотрела на бездомных, свернувшихся в клубок, словно жучки. Там были и семьи, которые ютились в самодельных хижинах, родители прижимали к себе младенцев, чтобы их согреть. Некоторые могли утешиться в объятиях родных, а у других не было и этого. Она видела детей лет десяти, которые лежали на земле и дрожали, пытаясь уснуть, – брошенных и одиноких. Шаска хотела разбудить их и забрать с собой, но не решилась. Она знала, что Мэриан не позволит. «Возьмешь одного – и чем это закончится? – скажет она. – Мы не можем спасти всех, Шаска. Этот мир жесток».

Они продолжили свой путь. Вскоре бездомные остались позади, но Шаска не могла перестать о них думать. Рорк вел отряд на восток, к морю, чтобы избежать встречи с охранниками и патрулями, которых, к слову, было немного. Они пробирались по улицам, где стояли старые покинутые дома и полуразвалившиеся хижины. Иногда на площадях или в зловещей темноте тесных переулков им встречались другие группы людей. Они походили на бандитов или воров, которые искали себе жертву, но группу Мэриан они не трогали, а если кто-то и решался проявить к ним интерес, Мэриан достаточно было вытащить из ножен меч, таинственно сияющий в тумане.

Вскоре тьма начала развеиваться, и на фоне кроваво-красного рассвета начали проступать силуэты зданий. Мэриан торопилась, ей не терпелось добраться до порта. Они ускорились. Рорк вел их по пустынной дороге, извилистой, петляющей, но достаточно безопасной, чтобы пройти по ней незамеченными.

Наконец показалась гавань: огромная, широкая, с дюжиной верфей и причалов. В красноватом утреннем тумане виднелось не меньше сотни кораблей и лодок разных размеров, причалы были узкими, некоторые уходили в гавань всего на пару ярдов, а некоторые гораздо дальше. Хотя бухта и была защищена от