Рикугун хохэй тюи - Марк Фиттер

моим докладом, однако, выслушав всё без утайки, решил лично вникнуть в обстоятельства дела. Так я угодил под служебное разбирательство. Вердикт был строг, но ожидаем: меня на две недели отстранили от всех кабинетных дел, фактически посадив под домашний арест в собственном имении.

Не скажу, чтобы я сильно кручинился — небольшой отпуск пришелся как нельзя кстати. Однако радовался я недолго. Тем же вечером в мои покои пожаловал господин Ямадо. Он не тратил времени на любезности, сразу поинтересовавшись успехами по формированию моего казачьего отряда. К счастью, Петруха уже преуспел в вербовке и как раз был занят утверждением списков кандидатов, чтобы в ближайшие дни доставить их в имение для окончательного смотра. Работа продолжалась, даже под арестом.

Словно мне было мало этой заварухи, наутро ко мне нагрянула целая делегация инженеров, выхлопотавших себе отгул. Особенно виноватым выглядел логист: осознание того, что именно их ропот толкнул меня на расправу с начальником отдела кадров, тяготило его. В качестве искупления они привезли бутыль отменного коньяка, коий мы и распили в моем кабинете. Разогретые алкоголем, инженеры наперебой принялись выкладывать «болевые точки» в производстве «Черепах» и «Бочек», не скупясь на профессиональные подробности. Логист же, продолжая проклинать недалеких дам из секретариата, во всех деталях расписал маршрут доставки машин на Сахалин, вплоть до расположения баз на самом острове.

Разумеется, по уходе гостей я все сведения тщательно задокументировал, составив подробный рапорт. К моему счастью, местная полиция давно перестала обращать внимание на моего вестового — Петруху. Его уже воспринимали как неотъемлемую часть моего окружения, а бумаги, скрепленные печатью господина Ямадо, открывали ему многие двери. Стоило мне объяснить ему, как именно стоит передавать пакеты в табачной лавке, как он, с присущей казакам смекалкой, мгновенно впитал суть. Так у меня появился собственный связной, позволивший мне не рисковать головой, посещая явки лично, — в моем положении следили за каждым шагом.

На третий день моего «заточения», когда Петруха отбыл по делам, ко мне прибежал взмыленный конюх Итиро с вестью: у ворот — посетительница. Я, никого не ожидая, все же решил проверить, кто решился нарушить покой опального специалиста.

— Ну, здравствуйте, Семён, — прозвучал ласковый голос.

Когда я распахнул ворота, передо мной стояла она. Мицуко. Облаченная в строгую блузку и длинную юбку на западный манер, она выглядела непривычно, но от того лишь еще прекраснее.

— Здравствуйте, Мицуко, — улыбнулся я, стараясь скрыть удивление. — Признаться, я вновь поражен вашим умением находить сведения. Я ведь не упоминал при вас, где именно находится мое имение.

— Для новой начальницы секретариата не составляет ни малейшего труда поднять служебную карточку иностранного специалиста, — она тихо, почти мелодично рассмеялась.

Это было непривычно. Еще недавно она казалась воплощением сдержанности и холодной отстраненности, а сейчас, в лучах утреннего солнца, она словно расцвела, сбросив оковы своего безрадостного быта.

— Вас повысили? — наконец сообразил я, одобряюще кивнув. — Что ж, примите мои искренние поздравления, Мицуко-сан!

— Это произошло исключительно благодаря вам, Семён, — она ответила вежливым поклоном, но, выпрямившись, посмотрела на меня с дерзкой искоркой в глазах. — Вы не удосужились прислать приглашение, но разве женщина, претендующая на ваше расположение, не вправе нанести визит? К тому же, есть кое-что, что вам необходимо услышать.

— Разумеется, проходите, — я отступил в сторону, жестом приглашая её войти. — Если дело требует конфиденциальности, я провожу вас в кабинет.

— Я бы предпочла беседку в глубине сада, — она довольно хмыкнула, осматриваясь по сторонам. — Там нас наверняка никто не сможет подслушать. Это касается вашего друга, поручика Щербака.

При упоминании этого позывного я вмиг посерьезнел. Всякая игривость моментально испарилась, сменившись холодной настороженностью разведчика.

— Пройдемте, — коротко бросил я и, не дожидаясь ответа, первым направился по усыпанной гравием дорожке к беседке, утопающей в густой тени старых деревьев, кои я так и не удосужился выпилить.

Доклад

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Экземпляр №1

Кому: Главному штабу, Аналитическое отделение; Командованию фронтом

От кого: «Ушаков»

Дата: 24 июля 1905 года

Тема: Отчет о подтверждении агентурных сведений, итоги боестолкновения и анализ неприятельской бронетехники типа «Черепаха»

Сим доношу, что оперативные донесения, доставленные полевым разведчиком (позывной «Кутузов»), относительно скрытного перемещения ударного соединения неприятельских шагоходов средней тяжести типа «Черепаха», получили свое полное подтверждение. Указанный маршрут следования, временной график марша, а равно количественный и качественный состав колонны совпали с показаниями «Кутузова» с точностью до часа. Сие в очередной раз свидетельствует о высочайшей надежности означенного источника и настоятельной необходимости дальнейшего использования его каналов связи.

Благодаря своевременному получению сих сведений, наше командование обрело решительное тактическое преимущество, позволившее заблаговременно подготовить эшелонированную засаду на путях следования вражеской брони.

Реализация плана была вверена сводному артиллерийскому отряду под командованием лейтенанта А. П. Максимова. В распоряжение лейтенанта имелись:

1. Два 120-мм орудия морской системы Канэ (основное средство пробития тяжелого бронирования);

2. Четыре 47-мм скорострельные пушки системы Гочкиса (для поражения сочленений и механизмов ходовой части).

Лейтенант Максимов с должным искусством использовал складки местности в квадрате перехвата. Орудия Канэ были вкопаны на обратных скатах высот и искусно замаскированы, что обеспечило ведение огня прямой наводкой на дистанциях уверенного пробития нижней лобовой брони. 47-мм пушки, размещенные на флангах, должны были создать перекрестный заградительный огонь.

При вхождении колонны из пяти «Черепах» в зону поражения, артиллеристы открыли шквальный огонь. Массивная, хотя и медлительная конструкция вражеских машин сделала их идеальной целью. В первые минуты боя точными попаданиями бронебойных снарядов из пушек Канэ были выведены из строя силовые установки двух головных единиц. Скорострельная малокалиберная артиллерия методично раздробила коленные шарниры и гидравлические приводы, намертво обездвижив сии громады. Итог первой фазы: две «Черепахи» уничтожены и признаны невосполнимыми потерями.

Осознав критичность положения, противник предпринял отчаянную попытку эвакуировать подбитую технику, представляющую высокую конструкторскую ценность. Для обеспечения прикрытия в бой был введен мобильный резерв: четыре легких шагохода поддержки типа «Бочка».

Машины сии, обладая изрядной резвостью, развернулись в боевой порядок и открыли плотный огонь по позициям батареи лейтенанта Максимова, стремясь подавить наши орудия. В этот момент возникла явная угроза прорыва флангового охранения батареи.

Ситуация была решительно переломлена благодаря своевременному вводу нашего маневренного резерва. На поле брани выдвинулась группа из трех высокоскоростных шагоходов типа «Скоморох» под началом поручика А. И. Щербака.

Поручик Щербак сходу оценил тактическую обстановку. Пока орудия Максимова сковали «Черепах» и вынудили «Бочки» маневрировать в предсказуемых секторах, «Скоморохи», используя свое превосходство в динамике, нанесли стремительный фланговый удар.