Манфред: исповедь пришельца - Томас Лер

Пока что все идет хорошо.

3

Однако представим себе, что Мы можем совершенно запросто беседовать с черной вдовой, льющей Нам в мозг сыворотку. Совсем как если бы она, дружелюбная и внимательная, сидела напротив, вместо того чтобы пытаться силой вызнать у Нас, нанизанных на иглу, правду. Например, на красивом садовом стуле. Или на заросшей мхом лесной поляне под сенью высокого дуба. Обнаженная на постели Мэкинсонов, где Нам нужно было бы изображать для нее лучшего Рональда или Акселя, у которого была бы не только голова.

–Так, значит, на твоей райской родине, – язвительно говорит она, – люди доживают всего до каких-нибудь тысячи лет.

–Зачастую и дольше.

–Собственно, они не стареют вовсе, а просто суммируют время?

–Да нет, они стареют, только гораздо медленнее… чем вы.

–И школу они заканчивают только в сто лет.

–Примерно так. Прекрасное начало.

–Но никто не умирает слишком рано, то есть я хочу сказать, поскольку ваше общество или, точнее, цивилизация соблюдает все эти требования.

–Нет в мире совершенства. Бывают несчастные случаи, редкие болезни, та или иная беда. Подобного никто исключить не может. Зачем ты меня мучаешь?

–Чтобы продвинуться дальше. Значит, если с вами не происходит ничего непредвиденного, вы доживаете до тысячи лет и больше. Разве это не ужасно?

–Я… я не знаю. Нет. Первые пятьсот лет совершенно чудесные.

–Разные женщины, мужчины, жизни?

–Что-то вроде того. Я не могу… этого видеть; когда ты меня принуждаешь, становится только больно.

–Но нет птицы без земли, нет мысли без разума, нет разума без тела?

–Нет… кажется…

–Кажется – что?

–Будто даже Мы не решили эту проблему.

–Значит, и вы не сумели полностью отделиться от тела. И вы стареете, пятьсот или тысячу лет. Затем два-три столетия таскаетесь вот так на ходунках или в инвалидном кресле.

–Нас… дополняют.

–Протезами?

–Очень хорошими, очень передовыми протезами. Биоаддуктами. Органическими субститутами…

–Но вам их требуется все больше и больше, раз вы так чертовски долго держитесь?

–Все заканчивается МХУ!МОЙ.

–Мумией?

–МХУ!МОЙ. Тело тогда настолько… заменено, изменено, залатано, гибридно…

–Что-то вроде груды ржавого супербиожелеза! Ужасный конец!

–Это не конец. Во всяком случае, для большинства. Мне кажется.

–Тебе… кажется?

–Я же уже сказал, что ничего четко не вижу. Даже если игла пронзит мой мозг насквозь, я не смогу… увидеть точно.

Сабина, эта страшная охотница, которая держит Нас высоко, как убитую дичь, насаженную головой на копье, будто желая показать свою добычу компании безжалостных преследователей (ее сообщников) в доказательство, что улов того стоит, все еще продолжает наступление. МХУ!МА, спрашивает она безмолвно, но настоятельно. Нас будто вихрем прижимает к стене (увлекает с дороги, вспомни Картезия) или, словно летящую чайку, подхватывает и неудержимо носит по всему небу. МХУ!МА – это тело с того момента, когда ты уже не выносишь его вида!

–Это означает, что тебе нужна эта… эта штуковина, чтобы думать и чувствовать. Как своего рода фундамент или базовая станция. Но сам ты где-то в другом месте.

–Да.

–Где?

Например, в других мирах. Но я этого не говорю, я не поддаюсь, я сопротивляюсь непреодолимому воздействию сыворотки, распаду, разложению, которые она вызывает. Вдова может уничтожить лишь Манфреда, вокруг Нас, даже если сдерет с Нас шкуру, приколотив за лапы к двери или дереву. Я ощущаю (более, чем знаю), что в момент… расщепления, когда уже невыносимо видеть себя МХУ!МОЙ, у Нас вполне еще есть разные пути и возможности. Великий переход. Спроси меня черная вдова (и почему она этого не делает?), преодолена ли у меня на родине СМХЕЕЕ!РТЬ, я вынужден был бы ответить четким «нет». Но у Нас есть культура перехода. В этом я уверен, хотя в заливающем все свете ослепления не в силах вызвать перед внутренним взором ее церемонии, ритуалы и мессы.

Спроси она меня: «Значит, ты бежишь от своего тела – реликта с протезами, тела – груды железного лома, но как долго?», я мог бы ответить: «Возможно, тысячу человеческих лет! А тебе лучше стоило бы спросить, куда я бегу».

Мы скорее предполагаем, чем видим, скорее догадываемся, чем чувствуем, но то, что выбор остается, это точно. Конец без боли. Или… прекращение существования, не кончина в ужасных условиях, но – вхождение в некую структуру в смысле добровольного отказа от собственной… Назовем ее ГХИ!ПЕР. Раз уж Мы втиснуты в рамки языка человеков. Более крупная, более могущественная, но абсолютно тихая, бездеятельная, находящаяся в спокойствии, безгранично сложная, океанская и космическая ГХИ!ПЕРСТРУК!ТХУРА! Какое же имя ей дать, если там уже не существует ничего отдельного, никаких отдельных существ, а только тысячелетняя медитация тысяч… вознесшихся… Она меня не спрашивает. Ее не интересуют медитация и религия, не интересует подобное сверхсущество из мириад взаимосвязанных, слившихся воедино умов. Из того, что они достигают, ничего больше не сказать, не спрессовать в слова, не облечь в жалкие формы какого-нибудь языка.

–Ну тогда – down to earth[92], – глумится черная вдова. Имея в виду под этим «earth» загрязненную планету человеков, всего лишь весьма отдаленный регион для работы по Нашей специальности.

–Специальности? – (Ее игла вонзается прямо в Нашу мысль.)

Специальности Мы получаем, когда заканчивается Наша первая, самая прекрасная жизнь, через пятьсот, через тысячу лет. Мы можем войти в БХО!ЛЬШШИЕ СХО!ВЕТЫ, которые управляют государственными делами. Мы можем проводить исследования в регионах Истинной Вселенной, недоступных телесным субстанциям. Мы способны заниматься безграничным множеством вещей, не зависящих от подлинного Нашего тела, отправляясь из МХУ!МЫ в физические, психические, пифические области, где нужно плодотворно поработать на общее благо. И наконец, Мы можем овладеть специальностью агента, чтобы выполнять миссии как универсальные защитники порталов, садиться в корабль и спускаться – при необходимости и down to earth.

Пронзающей Нас Сабине Мы пока даже не ответили. Да это и не требовалось, поскольку она, похоже, уже знает, на что Мы должны были тут, внизу, повлиять, и сейчас это высказывает:

–Вы называете это специальностью? Агенты, духи защиты, миссионеры – вы это собой представляете?

Все это. Мы вынуждены исповедоваться, пока по Нашим извилинам течет сыворотка.

4

Испокон веку (и отнюдь не случайно) существуют два способа пересечь портал, с которыми приходится иметь дело агентам. При этом единственно верен и хорош третий способ: любая цивилизация, удовлетворяющая девяти требованиям, становится блистательно-лучезарной частью Истинной Вселенной, полностью, со всеми своими членами, витальными, технологическими и духовными составляющими. Миссии же, оборонительные операции,