Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

Кумушки наверняка слушали это, разинув рты и выпуча глаза. Все таинственно-жуткое мгновенно липнет к человеческим душам.

Тут я вспомнил славную историю о призраке Брестской крепости — «фрау мит автомат», как говорили немцы. Когда отгремели бои, фронт укатился на восток — среди давно мертвых развалин цитадели, бастионов и фортов якобы вдруг возникала, точно ниоткуда, ужасного вида женщина, как дух мщения и смерти, открывала меткий огонь из трофейного автомата по патрулям или первому попавшемуся немцу — и так же внезапно исчезала в никуда.

Предание о «фрау автомат» очень устойчивое, несмотря на отсутствие каких-либо фактических подтверждений. Миф из уст в уста. Видимо, это тот случай, когда нет дыма без огня. Вполне возможно, вдова погибшего советского командира, потерявшая детей и мужа, в жизни которой не осталась ничего, кроме ненависти к убийцам. Эта женщина реально была и стреляла, а прочее дополнило больное от войны воображение.

Я вспомнил это, Рекс уловил, заинтересовался, и я поделился с ним. Он воскликнул:

«Так мы тоже такое сочиним! Призрак волка — это как будет по-немецки?»

«Вольфгейст, — сказал я. — Но не надо. У нас задачи важнее».

Рекс сделал то, что в переводе на человеческий язык значило бы: вздохнул. А у собак это особое движение души.

«Жаль. Но как скажешь, хозяин».

«Так и скажу, брат. Ждем».

Ждать было нелегко. Но пока мы в резерве.

Понимала и Анна Петровна, что бездействие для нас тяжко. Но в действиях подполья приходилось увязывать слишком много концов многими людьми.

В принципе, мы с Зоей, имевшие какие-никакие документы, могли покидать конспиративную квартиру. Но я без Рекса не хотел. А Зою уже начали использовать как связную.

Однажды вечером она долго не возвращалась. Анна Петровна начала нервничать, хотя старалась вида не подать. Сидела, что-то штопала, какой-то халат, что ли. Мы с Рексом, признаться, тоже были в напряжении.

Вдруг пес встрепенулся. Все же он ловил шумы, звуки, запахи первым. И тут же включился наш кентавр.

Мы угадали, что кто-то уверенно идет по коридору. К нашей двери.

Секунда — и в дверь крепко треснули кулаком. Мужской голос громко потребовал:

— Откройте! Полиция.

Глава 25

На миг все мы застыли. Рекс превратился в подобие сфинкса.

Анна Петровна едва слышно шепнула:

— Свет… Свет в окне виден.

За дверью властно крикнули:

— Открывай!

— Да-да, — поспешно откликнулась хозяйка, оборвав нить и суетливо набрасывая на себя недошитый халат. А нем так же чуть слышно:

— В чулан!

И мы метнулись туда.

Анна Петровна побежала открывать:

— Иду, иду… — суетилась она на показуху.

Щелкнул входной замок.

— Здра-авствуйте, — угодливо протянула хозяйка.

Ответного здравствия не позвучало. Твердый звук шагов. Вопрос:

— Зотова Анна Петровна?

— Да.

— Трудитесь в городской управе?

— Да. Жилищный отдел.

Шаги приблизились. Я бесшумно вытянул из кармана нож.

«Хозяин?..» — посыл от Рекса.

«Спокойно, брат. Готовность номер один».

«Понял. Спокоен».

Мы с ним прекрасно понимали, что наша позиция неважная. Но другой нет. Визит полиции застал врасплох. Лезть в подпол, скрипеть, греметь крышкой — не вариант. Оставалось таиться здесь, и в крайнем случае — принять бой.

Эта мысль овеяла нас обоих. И сразу же мы просекли — кентавр сработал точно — что визитер один. Других нет.

Мы застыли в таком безмолвии, что мне казалось — слышу, как тихонько бьются наши сердца.

— Жилищный отдел, говорите? — переспросил полицейский с явным интересом.

— Да, — голос Анны Петровны стал уверенным. — А вы, кстати… Можно поинтересоваться? Ваши документы?

— Предъявлять не обязан, — тот вроде бы усмехнулся. — А фамилия моя Петров. Констебль первого полицейского участка.

— Но мы к первому участку не относимся, — спокойно возразила Зотова. — У нас третий.

— Согласен, — полицейский чин усмехнулся явно. — Однако убийство произошло на нашей «земле». — Понимаете, о чем я?

— А! — Зотова не стала притворяться, что ничего не видела, не слышала. — Это сосед-то наш? Чулков. Лев Андреевич?

— Значит, поняли меня.

— Ну, что ж тут не понять…

И Анна Петровна разумно поведала: конечно, жильцы узнали, что их немолодой сосед найден убитым на улице. Вернее, в Пушкинском парке. Конечно языки пообтрепали, но не удивились: в условиях оккупации удивляться было нечему. Мотивом убийства могло быть ограбление — даже при том, что грабить было вроде бы и нечего. Разбойники о том не думали: сперва прикончили прохожего, а лишь потом принялись обшаривать карманы, вообще одежду. Ничего не нашли — ну, не фартануло. Ладно, повезет потом.

Констебль Петров выслушал рассказ молча. И сказал:

— Да что-то не похоже это на ограбление.

— Так я же говорю, — воодушевилась Анна Петровна, — сейчас ведь бандитский элемент как действует? Сперва убьют, а уж потом карманы чистят. А у него-то, у убитого и нет ничего. Вот и остались с носом.

Полицейский явственно хмыкнул:

— Так не в том дело. А в том, что по карманам будто и не лазили. Ударили тупым твердым предметом, и не один раз. Ясно?

— Ясно…

— То есть сознательно били на результат. Насмерть. Да, при разбойных нападениях, конечно, тоже так бывает. Но там-то видно, что карманы, сумки, чемоданы вывернут, распотрошат. А тут ничего такого. Ничего не тронуто.

— Да вы что? — очень натурально изумилась Анна Петровна. — Тогда зачем же?

— Вот и я думаю: зачем? И пока ответа не вижу.

«Хозяин, — возник Рекс, — что-то он крутит, хитрит».

А вот это уже совершенно моя мысль. Она родилась во мне, мгновенно очутившись в пространстве кентавра. И Рекс ее поймал.

Петров как будто предлагал Зотовой самой догадаться, к чему он клонит. Уловив это, я испытал знакомый холодок задора и азарта. Ишь ты! Поиграть решил? Ну-ну.

Не сомневаюсь, что просекла это и Анна Петровна. Я ее не видел, но наверняка она пожала плечами, когда равнодушно произнесла:

— Так может, это кто по старой памяти его порешил? Я же его давно помню…

— Как давно? — сразу оживился констебль.

— Да как поселился он здесь. Это… Сейчас скажу… Да! Это тридцать четвертый год. Очень тихий человек. Все эти семь лет как тень: не видать, не слыхать… Знаете, — оживилась и Анна Петровна, — вот только сейчас в голову пришло: ведь