Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

Как бы там ни было, передышка пошла отряду на пользу. Удалось подзаработать денег, подтянуть почти все старые хвосты и самое главное — не наделать новых. К концу недели рота вновь начала напоминать боеспособное подразделение. Один день пьяной вольницы и шесть дней приведения в чувство. Вот уж воистину: ломать — не строить.

Я лениво потянулся, поёрзал на жёсткой скамейке, затем наклонился вперёд и выплюнул истрепавшуюся травинку. Окинул ленивым взглядом внутренний двор замка. Вообще в последние дни тут царило оживление. Солдаты сновали туда-сюда. Стучали молотками каменщики. Группка крестьян с заступами углубляла ров. Скрипели колёсами телеги, подвозя к нему новые колья. Громко матерился кузнец, обивая окалину с петель ворот и пытаясь смазать подъёмный механизм решётки.

Однако сегодня во дворе было необычайно тихо. Лишь у барбакана околачивались пара стражников, да со стороны галлереи доносился громкий храп Морта. Здоровяка за последние дни задёргали, так что теперь он спал всё свободное время. Впрочем, как и всегда.

Я опёрся спиной на грубые камни стены, прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся. Вернее, попытался. Вместо улыбки, лицо опять перекосило в жутком оскале. Впрочем, как и всегда. Но, мне это нисколечки не мешало. Я вовсю бездельничал, наслаждаясь последним спокойным днём. Уже завтра отряд, в сопровождении барона, его среднего сына и подобающей им свиты, отправлялся к вороньей скале. Вновь мою, только-только избавившуюся от мозолей задницу, ждало жесткое кавалерийское седло, спину — бесконечная тряска, а голову — целый ворох проблем, сопутствующих любой армии на марше. Даже такой маленькой, как наша.

На мгновение свет, проникавший сквозь полуприкрытые веки померк. Мимо гулко протопали чьи-то ботинки. Я ждал, что они пройдут дальше, затихнув в отдалении. Но нет. Человек остановился прямо напротив моей лавки. Немного помедлил, а затем опустился на неё, заскрипев старыми досками. В нос мне ударил запах мокрой шкуры и кислого пота. Я лениво приоткрыл один глаз и чуть повернул голову, чтобы рассмотреть своего нового соседа. Хугель.

Северянин уселся чуть поодаль, положил на колени длинный двуручный меч в чёрных, кожаных ножнах и принялся сверлить меня тяжелым, задумчивым взглядом. Я же смерил взглядом его.

Одет северянин был довольно просто. Холщовые штаны неопределённого серо-зелёного цвета. Жилетка из овечьей шерсти без рукавов. Широкий тканевый пояс с большой блестящей пряжкой. И видавшие виды сапоги, доходящие ему до середины голени. Последние явно были стянуты с какого-то трупа. Уж больно сильно они выбивались из общего наряда Хугеля.

Плоское, широкое лицо северянина, казалось не выражало никаких эмоций. Губы прятались в густой чёрной бороде, край которой ломался неровный рубец старого шрама. Нос горбился в двух местах и был свёрнут чуть на сторону. Серые, чуть водянистые глаза, спрятались под кустистыми бровями, едва заметно тронутыми сединой. Левую пересекала розовая полоска шрама. Его Хугель получил совсем недавно. Кожа, которой заросла рана ещё не успела выцвести и заметно бугрилась. Копна сальных чёрных волос была сплетена в хвост, конец которого был небрежно откромсан тупым ножом. Он, как и я, не особенно любил возиться с причёской.

— Говорят, что ты — демон, — глухо бросил он, поняв, что я не собираюсь начинать разговор.

— Кто говорит? — я постарался придать своему лицу настолько бесстрастное и безмятежное выражение, насколько это было вообще возможно. Однако руку положил на эфес кинжала. Так, на всякий случай.

— Твои люди, — Хугель немного помолчал, сверля меня тяжелым взглядом из-под кустистых бровей, затем добавил, — Я хочу знать, правда ли это.

— Мои люди много болтают, — хмыкнул я, продолжая косить одним глазом в сторону северянина, — Смотря, что ты ждёшь от слова «демон».

— Ну…

— Нет, я не ем детей, не пью кровь девственниц, мне не нужно приносить в качестве жертвы дохлого козла и всё в таком роде. В качестве подношения мне достаточно миски каши с мясом. На завтра и ужин. Если ещё и на обед перепадёт — будет совсем хорошо, — я на мгновение замолчал, затем открыл второй глаз, и указал взглядом на двручный меч, который северянин продолжал держать у себя на коленях, — Если меня вот этим ранить, из меня польётся кровь, а не желчь или кислота, если проткнуть им насквозь — я скорее всего умру.

— Тогда почему «демон»? — Хугель, как всегда оставался немногословным. Северянин вообще не любил говорить. Тот факт, что он подошёл ко мне, означал лишь одно — вопрос его по-настоящему взволновал. К добру или к худу.

— Так люди сказали, — одними уголками губ улыбнулся я, снова откинувшись на спину и прикрыв один глаз. Второй продолжал внимательно следить за северянином. Рука по-прежнему лежала на эфесе кинжала. Северянин сверлил меня тяжелым, ничего не выражающим взглядом.

— Люди не говорят без причины, — наконец покачал головой он, — «Нет дыма без огня», как сказали бы у меня на родине.

— И правда, нет, — ухмыльнулся я, косясь в сторону северянина одним глазом. Тот едва заметно поёрзал на месте, и меч, лежавший у него на коленях, будто бы случайно, на пол пальца выскочил из ножен, блеснув начищенным металлом в ярких лучах утреннего солнца. Так, а вот это уже интересно. Если он решит пустить его в ход, я вообще успею отскочить? Или разумнее будет бросится вперёд, пытаясь достать северянина кинжалом? Пожалуй, разумнее первый вариант. На неуклюжего увальня он не похож, да и шрамы красноречиво говорят о том, что дело своё знает. Разумнее. Значит от меня этого будут ждать. А потому надо идти от обратного.

Я напрягся, готовясь к прыжку. Пальцы намертво вцепились в рукоять корда. Да, это не меч, но и этому оружию достаточно одного хорошего удара, чтобы свалить любого. Северянин вновь смерил меня долгим взглядом, затем покачал головой и выставил перед собой раскрытые ладони в жесте примерения.

— Друг, ты меня не понял. Я не пытаюсь тебя обидеть и не ищу драки. Лишь хочу понять, правду о тебе говорят или же нет.

— Почему для тебя это так важно? — самое время было перехватить инициативу и начать самому задавать вопросы. Своего возможного врага следовало узнать получше. Или друга. Тут уж как судьба повернётся.

— Однажды я видел настоящего демона. Вернее, человека им одержимого. И мой отец погиб от его руки, — мрачно