Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

А вот мне было не до смеха. Конечно, сам по себе пацан не представлял для меня серьёзной опасности. В честном фехтовании он, быть может, меня и уделает, но никто ведь меня не принуждал драться честно. Проблема заключалась в другом. Если он бросит вызов, я обязан буду его принять. Попытаться уклониться — значит окончательно и бесповоротно засрать всю ту репутацию свирепого и безжалостного бойца, которую я приобрёл среди местных. Принять вызов… Сильно сомневаюсь, что барон окажется в восторге если я убью или искалечу его среднего сына, у него же дома. Придётся искать какой-нибудь третий вариант, который устроит всех. Думай, башка дурная, думай!

— Честь обязывает меня бросить тебе вызов! — голос пацана вновь сорвался на фальцет. Костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели от напряжения. Капля пота, лениво катившаяся по виску, собрала в себя ещё несколько поблёскивающих бисеринок и резко сорвалась вниз, зависнув на гладкой коже подбородка, сквозь которую только-только начали пробиваться первые рыжие волоски.

Он боялся меня. До усрачки боялся. Это хорошо. Значит пацан не дурак. По крайней мере не настолько дурак, как его младший сводный брат, которому в своё время вообще не пришла в голову мысль, что его тоже могут убить. Это несколько упрощает задачу. Я бы даже сказал, сильно упрощает. Пацан не хочет со мной драться. Он просто зажат рамками южного этикета. Мне стоит лишь дать ему подачу. Указать выход, куда он с большой радостью рванёт, скинув со своих плеч слишком тяжелые для него обязательства.

— Судя по тому, что ты целую неделю с этим тянул, в этой ситуации есть какое-то «но», — я постарался дружелюбно улыбнуться, но вновь получилась кривая, хищная ухмылка. Ухмылка от одного вида которой пацан тут же побледнел и едва заметно попятился, рефлекторно вытащив меч из ножен на целый дюйм. Долбаный перебитый нерв.

— Дай угадаю, — продолжил я, стараясь хотя-бы тон голоса сделать дружелюбным и располагающим, — Я оскорбил твою мать, но, тем самым я заступился за твоего младшего брата. Сделал то, что ты хотел сделать давно, и что тебе сделать не позволял ваш сраный южный этикет. Я прав?

Пацан молча кивнул. Меч с лёгким скрежетом уехал обратно в ножны. Алебардисты, стоявшие за его спиной скосили взгляды друг на друга, пытаясь понять, что тут происходит. Наверняка ждали, что я брошусь на их обожаемого наследничка, стоит тому лишь заикнуться о поединке. А получили вполне себе цивилизованный разговор, который мог и вовсе обойтись без драки. Обратная сторона моей репутации. Бешеного пса, конечно, все вокруг боятся, но по-возможности стараются от него избавиться. Или хотя-бы не подпускать к себе близко.

— И ещё… — голос парня снова нервно дрогнул, но в этот раз, скорее от облегчения. Он тоже понял, что я не горю желанием с ним драться. Адреналин, колотивший Конрада изнутри, начал постепенно отступать, оставляя после себя зияющую пустоту, медленно, но верно, переходящую в лёгкую слабость.

— Ты вернул нам отца… — шумно выдохнул он, немного помолчал, собираясь с силами и, наконец, закончил, — Так что… Я не знаю, что делать.

Я снова попытался улыбнуться. На этот раз вышло лучше. По крайней мере пацан не потащил свой меч из ножен, да и портки его остались сухими. Вышло бы очень неловко, если б он обделался аккурат в тот момент, как мы разрешили наши противоречия. Впрочем, мне предстояло сыграть ещё один аккорд на его нервах. Нужды в том серьёзной не было, но мне всё-таки хотелось быть уверенным в том, что рыба заглотит наживку и не сорвётся с крючка в самый последний момент.

— Если тебе так нужен поединок, почему нет, — я равнодушно пожал плечами, — Я в целом не против размяться, если противник достойный. Или, хотя-бы интересный, — я выдержал паузу, наблюдая за тем, как по виску Конрада катится новая бисеринка пота. Обмякшие было пальцы снова судорожно сжимали эфес меча. Плотно сжатые губы, превратившиеся в тонкую бледную нить, едва заметно подрагивали. Я невольно ухмыльнулся. Гонору в нём и впрямь, куда меньше, чем в младшем брате. И это было хорошо. Разум поражённый страхом похож на пластилин или глину. Опытный человек легко вылепит из него то, что захочет. Боящийся же будет думать, что сам пришёл к этой замечательной мысли.

— Но барон мой друг. И я не хочу проливать кровь в его доме. Потому предлагаю сделать это учебным оружием, — закончил мысль я. Решение пришло спонтанно. В памяти всплыл разговор с Бароном после стычки с Ольрихом, где он кратко, но очень понятно объяснил, что поединкам вовсе не обязательно заканчиваться смертоубийством. И это было правильно. Пролитая кровь всегда порождает лишь ещё большую кровь. Потому, чем меньше её будет литься понапрасну — тем лучше.

Можно было бы обойтись и вовсе без драки, но мне хотелось проверить свои навыки в деле. С Бернардом это было делать бесполезно. Как бы я ни учился, как бы ни старался — лейтенанта было не одолеть. Он всегда был на шаг впереди меня. А на закономерный вопрос: гдеж это простой городской стражник так мечом махать научился, он лишь пожимал плечами и коротко отвечал: «Жизнь заставила».

Услышав мой ответ парень изо всех сил постарался скрыть свои эмоции. Но мне всё равно удалось заметить, как его плечи едва заметно опустились и расслабились. Так, будто бы с них только что упали последние остатки тяжелого груза. Тихий, сдерживаемый выдох. Едва заметная, дрожащая улыбка в уголках губ.

Парень повернулся к одному из своих стражников и молча ему кивнул. Тот поднял алебарду, удивлённо посмотрел на парня, затем перевёл взгляд на меня.

— Какое оружие предпочитаешь? — спросил Конрад.

Я на мгновение задумался. За последний год, конечно, мне довелось подержать в руках немало оружия. Как обычного, так и диковенного. Но по-настоящему осваивал я всего лишь две вещи. Кацбальгер и бастард. Первый был хорош для плотного строя, где места для замаха нет, а врагу надо напихать по самые помидоры. Второй для таких ситуаций не годился, зато куда лучше показывал себя «на просторе». Там, где была возможность отойти, увернуться и держать дистанцию. Что ж, как будто выбор очевиден.

— Длинный меч, — хмыкнул я, вновь откинувшись на спину и лениво прикрыв один глаз. Второй внимательно следил то за Конрадом, то за Хугелем. Северянин выглядел задумчивым и немного разочарованным. Похоже, в