Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

наливаются свинцом. В такой момент боец становится наиболее уязвимым. Должно быть, учителя Конрада не удосужились объяснить ему эту простую истину, так что сейчас парень сам своими руками облегчал мне работу. Впрочем, чего ещё ждать от учителей, занимающихся парадным фехтованием, а не войной.

Возле загородки собралась уже приличная толпа. К предыдущим зрителям присоединился с десяток стражников, пара конюхов, а несколько весьма изысканно разодетых служанок. Должно быть наперстницы баронессы. А по совместительству — её глаза и уши. В задних рядах виднелась наполовину почерневшая рожа Ульфа. Боец хищно скалился глядя на наше импровизированное ристалище и периодически перебрасывался словами с Эриком. Тот поначалу нервно хихикал, а потом и вовсе принялся ржать в голос, тыкая в сторону загородки пальцем.

Надо будет потом поучить ребят манерам. Мне то глубоко похер на их подколы, но вот если они ржут над Конрадом… В замке их могут не так понять, и у нас будут проблемы. Зараза, как же хорошо, что мы уже завтра отсюда валим. Что-то у меня уже этот замок в печёнках сидит. Уж лучше на большаке задницу об седло оббивать, чем тут следить за каждым словом, думая, не заденет ли оно чью-то честь в очередной раз.

Наконец, нахлебавшись, парень вернул мех обратно, в руки протянувшей его женщине. Немного помедлил, пытаясь отдышаться. Шумно выдохнул, закрыл забрало и слегка неуверенной, чуть покачивающейся походкой направился в мою сторону. Я напротив чуть отступил назад. Адреналиновому откату, который его вот-вот накроет нужно было дать немного времени. Отступил и начал прикидывать, чем ещё могу удивить этого засранца.

А удивить его можно было лишь одним. Тем, что практически никогда не применяют на турнирном фехтовании, зато регулярно используют в бою. Особенно, если противник в доспехах. Прилётом гарды в лицо или стального яблока — по темечку. Или же — мордхау. Ударом убийцы. Благо перед боем нам всё-таки выдали толстые кожаные перчатки, а лезвие меча было не то что затуплено — завальцовано, чтобы им точно не получилось ничего отрубить. Единственный минус — блокировать вражеские удары, держа меч таким хватом очень сложно, пока находишься на дистанции. Но, Конрад сам облегчил мне задачу, сделав себя медленнее и тяжелее. Так что мне остаётся лишь раз увернуться, после чего лучше всего тут же сократить дистанцию до предела. Того самого предела, на котором боевой молот всё ещё эффективен, а вот полуторный меч уже бесполезен. И начинать веселье. Можно, конечно, попытаться захватить и вырвать вражеский клинок крестовиной рукояти, но слишком уж это рискованно. Можно получить касание ещё до начала схватки.

Вскоре между нами расстояние сократилось до нескольких шагов. Походка Конрада перестала быть «пьяной» и немного выровнялась. Парень пытался взять себя в руки. Впрочем, из-под забрала всё ещё слышалось тяжелое, чуть сипящее дыхание. Плечи неуверенно горбились. Кончик меча чуть подрагивал, ходя из стороны в сторону. Как я и предполагал — вода лишь усугубила дело.

На этот раз инициативу мне предоставлять не собирались. Парень сделал короткий, прямой выпад. Медленный и неуверенный. Такой можно было бы легко отбить, но вместо этого я отошёл назад и перехватил меч за лезвие. Парень замер, неуверенно глядя на меня. Он явно не понял, что это сейчас было и зачем. На фехтовальном то поединке. Ничего, скоро поймешь.

Новый выпад. Шаг в сторону и назад. Лезвие проходит возле самой груди. Бил с доворотом. Почти попал. Попал бы, еслиб я не ждал этого. Рывок вперёд. Шаг. Ещё шаг. Руки сами поднимаются вверх. Парень пытается отшатнуться, заслониться клинком. Снова из неудобной позиции, с высоко поднятыми локтями. Но гарда уже блестит прямо у него над головой. Рывок вниз. Удар. Сначала скрежет металла о металл. Затем тяжелый, раскатившийся по всему двору звон. Глухой, сдавленный стон. Гарда продавливает клинок парня, соскальзывает с него и бьёт в шлем. Снова соскальзывает и ударяет в плечо, на несколько мгновений выводя левую руку из игры.

Конрад отшатывается назад. Пытается отмахнуться клинком. Но держит меч только правой, из-за чего удар выходит совсем уж неуклюжим. Рывок вперёд. Пригнуться. Обойти противника справа. Размах. Удар вниз и вбок. Рог гарды заходит прямиком под коленную чашечку. Парень падает на одно колено. Пытается повернуться. Достать меня клинком, но, когда противник стоит прямо за тобой, сделать это не так то просто. Прямой удар яблоком в затылок. Снова звон металла о металл. Глухой стон из-под шлема. Пальцы Конрада разжимаются. Меч падает на землю. Парень обеими руками хватается за шлем, пытаясь то ли содрать его с головы, то ли наборот, натянуть плотнее, чтобы перестал звенеть в ушах. Ещё один удар. Прямой, как и прошлый.

Конрад глухо стонет и падает на землю. Пальцы одной руки скребут сухую землю. Вторая всё ещё пытается содрать с головы шлем. Позади меня раздаются крики. К загородке, расталкивая собравшихся начинают пробиваться стражники, распихивая зевак древками алебард. Кажется поединок окончен. И кажется, я всё-таки немного увлёкся под конец. Последний удар был явно лишним. Парень и так уже выронил оружие. Придётся потом объясняться с бароном. Если, конечно, сейчас не получится всё разрулить.

— Эй, ты как? Живой? — я отложил меч в сторону, присел на корточки возле Конрада и помог тому стянуть с головы его железное ведро. Затем осторожно приподнял его на четвереньки. Парень, на лице которого одновременно смешались и ярко-алые и бледно-зелёные краски посмотрел на меня. Попытался что-то сказать. Но смог лишь невнятно булькнуть.

В следующий миг спазм сотряс все его тело. И парня просто вывернуло прямо на тренировочную площадку. Желчью, водой и остатками завтрака. Я мельком посмотрел назад. Стражники уже пробились к загородке, но увидев, что мы больше не дерёмся, внутрь зайти не решились. Служанки баронессы куда-то пропали. Бертран отдавал какие-то распоряжения. Должно быть посылал за замковым лекарем. Надеюсь, что за ним, а не за отрядом арбалетчиков. Впрочем, еслиб они хотели меня убить, я уже был бы мёртв. Достаточно было запустить в загородку эту десятку бугаёв, которая в полминуты забила бы меня алебардами до состояния фарша.

— Ничего-ничего, — я осторожно похлопал парня по спине, а затем помог ему распрямиться, — После первого удара по голове такое бывает. Да и после второго тоже. Не помню уже, сколько меня по ней били, но каждый раз после этого я блевал. И ничего, живой до сих пор. Только отбитый самую малость.

— Это… было… бесчестно… — тяжело дыша выдавил из себя Конрад.

— Почему бесчестно? — я покачал головой