Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

Для полноты картины над дверью, через которую мы сюда вошли, надо было повесить табличку: «Грабить сюда». Зараза. Хорошо, что я парней с собой не взял. Они бы точно попытались что-нибудь тут открутить или просто спиздить. Даже несмотря на риск получить от меня по зубам.

Сама баронесса восседала на одном из диванов. Вернее она полулежала, держа в одной руке бокал с вином, а в другой — крошечный веер. Тоже из белого шёлка, расшитого золотой нитью. На ней было довольно простое, но в то же время элегантное красное платье, обтягивавшее фигуру и выгодно подчёркивавшее все её достоинства. Оно скорее напоминало платье Айлин, чем тот нелепый купол из юбок, в котором баронесса была при нашей первой встрече. Причёску она тоже сменила. Вместо странного нагромождения в виде яйца, из которого торчали цветы и какие-то причудливые шпильки — распущенные волосы, поверх которых заплетена небольшая коса, означавшая, что она — замужняя женщина. И что самое удивительное — лицо её больше не напоминало выбеленную до блеска коленку. Весь «последний писк моды» оказался нещадно смыт, оставив после себя пусть уже и немолодое, но всё ещё миловидное, и самое главное — человеческое лицо. Общение с Айлин определённо пошло хозяйке замка на пользу.

Рядом с ней расположились ещё две наперсницы. Они были одеты заметно скромнее и больше походили на девушку, встреченную нами в коридоре. Да и смотрели на нас с Айлин точно так же. Со смесью ненависти, презрения и страха во взглядах. А вот во взгляде баронессы читалось любопытство, чуть приправленное лёгкой брезгливостью. Последнее она пыталась спрятать, но чуть приподнятый уголок рта выдавал её с головой. Впрочем, у нас с ней это было взаимное.

— Девочки, кыш! Оставьте нас, — она лениво махнула веером и две её фрейлины тут же поднялись, гордо вздёрнули подбородки, подобрали юбки и попытались неторопливо прошествовать мимо нас к одной из дверей, ведущих вглубь покоев баронессы. Попытались, потому что в тот момент, когда они поравнялись с нами, я улыбнулся своей знаменитой улыбочкой, заставив этих размалёванных куриц заметно ускорить шаг.

Как только дверь за ними захлопнулась, баронесса вновь повернулась к нам. Выжидающе уставилась, переводя холодный взгляд с меня на Айлин и обратно. Девушка немного помедлила, а затем взялась за края юбки и чуть оттянула её вперёд присев в книксене — полупоклоне, которым пользуются придворные дамы. Баронесса едва заметно кивнула, одобряя её жест. Перевела взгляд на меня. Замерла на несколько мгновений. Отложила веер в сторону и вытянула вперёд руку в шёлковой красной перчатке.

Ох, блять. Только этого мне не хватало для полного счастья. Гнуть спину и целовать ручку ещё одной размалёванной дуре, которую от прочих отличает лишь то, что она рангом повыше. Но, если мы всё-таки хотим заключить этот союз, этикет обязывает. Отказ от подобного церемониала расценивался однозначно — как оскорбление. В этом плане нас успел поднатаскать Бертран, пока мы тут по замку яйца околачивали. И, видать, не зря то натаскивал.

Я постарался придать своему лицу дружелюбное выражение. Шагнул вперёд, наклонился, взял руку баронессы и осторожно коснулся перчатки губами. Отпустил её, распрямился и отступил назад изо всех сил подавляя желание вытереть губы, а то и вовсе — умыть лицо. Несмотря на то, что трогал я ими пахнущий духами шёлк, было стойкое ощущение, что соприкоснулись они с чем-то куда более мерзким. Или мерзким был весь этот их грёбаный этикет, который мне пришлось соблюсти. Хрен его разберёт.

Баронесса снова смерила нас холодным взглядом и улыбнулась одними уголками губ.

— Хорошо, очень хорошо, моя дорогая, — кивнула она Айлин, — Только в следующий раз будь порасторопней. Иначе это могут расценить, как оскорбление. Что же касается твоего друга, — хозяйка замка перевела взгляд на меня, — Мог бы хотя-бы изобразить, что тебе это приятно. Улыбнуться, например.

Что ж. Сказано — сделано!

Я растянул губы и тут же ощутил привычное покалывание разорванного нерва в правой щеке. Затем — судороги мышц. Лицо тут же перекосило в хищном оскале, при виде которого баронесса едва заметно вжалась в спинку своего дивана и до побелевших костяшек стиснула ножку своего кубка. Будто бы тот, мог её защитить. Впрочем, через секунду она уже пришла в себя. Нахмурилась и покачала головой.

— Нет, пожалуй тебе и правда лучше не улыбаться.

Я немного помедлил, думая, стоит ли ей объяснять, что всё это — не специально. Поднял руку, осторожно размял сведённую судорогой щеку. А потом всё-таки решил, что стоит. Она крайне далёкий от войны человек, и может просто не понимать, почему так происходит.

— Прошу прощения, — зуд в правой щеке понемногу затихал, но всё ещё мешал нормально разговаривать, — В последнем бою мне повредили лицо, так что теперь я улыбаюсь… только так.

Баронесса лишь молча покачала головой, а затем кивнула в сторону дивана напротив. Мол, присаживайтесь. Немного подождала, когда мы расположимся поудобнее и взглядом указала на столик.

— Вина?

Я лишь покачал головой. Немного помолчал и потом добавил.

— Предпочитаю держать разум в чистоте. Битвы оставляют шрамы и на нём, а вино может снова открыть их. Так что… мне лучше воздержаться. Для блага всех окружающих.

Она перевела взгляд на Айлин, но та тоже лишь покачала головой.

— Благодарю, но, я стараюсь следовать примеру своего супруга.

Баронесса лишь тяжело вздохнула, а затем чуть пригубила то, что плескалось у неё в кубке.

— Бертран разве не объяснил вам, что отказывать человеку, который куда как выше вас по статусу, просто невежливо? — бросила она, поигрывая вином.

На мгновение я завис. Вот что тут ей ответишь? Что убивать человека, который куда выше тебя по статусу, ещё более невежливо? И хрен тебе потом кто поверит, что алкоголь, который тебя заставили выпить, просто послужил спусковым крючком для очередного приступа ПТСР, которые в последнее время случались от любого чиха? И что убивать её ты ни в коем случае не хотел, просто так получилось? Дерьмо. Какая же всё-таки между тем, кто был «там» и тем, кто не был, порой лежит пропасть.

Айлин тоже зависла, не понимая, что нужно ответить. Положение спасла сама баронесса, видимо решив, что с нас пока-что достаточно.

— Поговорю с Бертраном, чтобы лучше занялся вашим воспитанием. Так о чём это мы?

Что ж. Похоже с церемониалом закончено и мы, наконец-то переходим к сути. Очень, должен заметить, вовремя. А то что-то нервы у меня опять слегка расшалились.