Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

от боли. Второй убирать клинок не стал. Обошёл парня сзади и свободной рукой принялся стаскивать с того штаны. Несколько мгновений аристократ не сопротивлялся. Но потом до него всё-таки дошло, что именно сейчас произойдет, и он заёрзал, воя от боли и плача от страха.

Женщина, окровавленной щекой елозившая по земле в ритм движений бандита, пристроившегося сзади, задёргалась, тоже поняв, что именно сейчас произойдет. Попыталась лягнуть его. Подняться хотя-бы на локтях. Отчаянно завизжала обнажив кровавые дёсна, из которых то тут, то там всё ещё торчали белые обломки зубов. Но продлилось это недолго. Мародёр, державший ей руки, схватил с камней нож и саданул ей рукояткой в висок. Тело ещё несколько раз ритмично дёрнулось и обмякло, безжизненным мешком повалившись обратно на мостовую.

— Ты, чё, мудак, убил её что-ли? — вскинулся Хог, так и не вынувший своего достоинства из обмякшего тела.

— А чего она так визжала и дёргалась? — ответил ему второй, но заметив разъярённый взгляд главаря добавил, — Ты не переживай. Если парни поторопятся, мы все успеем развлечься, прежде чем она остынет…

Договорить он не успел. В следующий миг его слова заглушил отчаянный визг. Меньше всего сейчас он походил на человеческий. Обычно так визжит свинья, которой неумелый мясник всадил нож чуть ниже чем следует, благодаря чему скотинка осталась жива. Однако сейчас он всё-таки принадлежал аристократу. Он снова лежал на мостовой в позе эмбриона. В выщерблине между камней возле его зада уже начала скапливаться небольшая чёрная лужица. Мародёр же стоял над ним и что-то нечленораздельно орал, потрясая в воздухе своим жутким трофеем. Его товарищи, радостно улюлюкали. Будто бы случившееся, было мечтой всей их жизни. Мечтой, которая сбылась.

Рука воина сжалась на плече калеки. Впилась в него пальцами. Глухой, голос, в котором угадывалась лёгкая хрипотца, произнёс.

— Не стоит таких останавливать.

Калека несколько мгновений помолчал. Затем покачал головой.

— Не припомню, чтобы мы, когда начинали всё это дело, начинали его ради… подобного.

— Лес рубят — щепки летят, — воин равнодушно пожал плечами, — Кроме того, эти сукины дети, жравшие в три горла и купавшиеся в роскоши, в то время, как народ пух от голода и хоронил собственных детей, которых было попросту нечем накормить, сами посеяли семена раздора. Пускай теперь пожинают их всходы.

— Быть может и так, — кивнул калека, — Но, когда всё закончится, нам всё-таки придётся что-то сделать с этими и им подобными, — он указал клюкой в сторону мародёров, столпившихся вокруг бездыханного тела женщины. К трупу сейчас пристраивался тот самый бандит, который ударил её в висок.

— Когда всё закончится… — воин на мгновение задумался, — Что ж, всех кто откажется сложить оружие и продолжит беспорядки, мы показательно перевешаем на площади трёх божеств. Но прежде нам всё-таки нужно закончить дело. А до тех пор… — он ткнул в сторону бандитов окровавленным кончиком клинка, — Что ж, до тех пор у них есть право на ярость.

Калека ничего не ответил. Лишь покачал головой, повернулся, и шаркая левой ногой побрёл обратно к колонне. Воин направился следом. Солдаты, на мгновение замершие, чтобы подождать своего хромого командира, вновь принялись двинулись вперёд. Чёрные безликие силуэты ритмично отбивали шаг, а на фоне продолжало бушевать пламя расползавшееся по золотому кварталу. Его нестерпимо яркий свет медленно, но верно погружал остатки разрушенного мира в холодную, мёртвую тьму.

Тело само рванулось вперёд. Откинуло в сторону тяжелое овечье одеяло. Вцепилось пальцами в рукоять корда. Икры напряглись, готовясь подбросить его вверх, на ноги. Глаза принялись судорожно искать врага. Мародёров, солдат, тени, мечущиеся в переулках. Но ничего не находили. Перед их взором был лишь наполовину откинутый полог шатра, за которым то и дело раздавалось весёлое пение турнирных рожков. Рядом, сунув руку под подушку и натянув до подбородка одеяло, набитое овечьей шерстью, мирно дремала Айлин. Чуть поодаль, на небольшом раскладном столике лежали свитки нескольких писем, которые я не удосужился вчера прочитать.

Всё произошедшее было лишь сном. Очередным кошмаром, краски которого уже начинали тускнеть и уплывать в тёмные глубины разума, недоступные памяти.

Вскоре он исчезнет совсем. Утонет под тяжестью прочих дел и забот. Так было раньше, так будет и сейчас. И только горький вкус пепла во рту ещё очень долго будет напоминать мне о том, что он всё-таки был.

Глава 24

«Важные шишки»

Я закрыл глаза и откинулся на подушки. Несколько долгих мгновений лежал, приходя в себя и продолжая сжимать рукоятку кинжала. Ладонь приятно холодил металл. Затем всё же сел и тихо, стараясь не потревожить Айлин, принялся одеваться.

В последнее время сон у девушки стал чутким. Ей тоже частенько снились кошмары. Впрочем, на наше счастье, они все у неё были посвящены не будущим, а прошедшим событиям. По крайней мере нам не приходилось беспокоиться о её «предсказаниях». Одного сновидца с его вечным кошмаром про сгоревшую столицу, на наш тандем более чем достаточно.

Натянув сапоги и накинув на плечи рубаху, я пересел за небольшой раскладной столик, на котором лежали свёртки пергамента. Впрочем, сейчас они меня не интересовали. Первым делом рука потянулась к пузатому глиняному кувшину, бок которого был покрыт капельками испарины и к большой деревянной кружке. В неё вообще-то принято было наливать пиво, но я предпочитал обходиться холодной водой, чем раз за разом удивлял барона. Тот по-прежнему предпочитал воде — вино. От старых привычек очень трудно отказаться, даже если причина, по которой ты начал заливать за воротник уже канула в небытие.

По правде сказать, бывали моменты когда мне тоже хотелось напиться. Иногда от осознания поганости и несправедливости этого мира, иногда — чтобы очередной кошмар побыстрее выветрился из памяти, а иногда — просто потому, что всё задолбало. Разок мы с Айлин даже попытались, да на счастье вовремя остановились. Тут Вернон слукавил. Уж не знаю, умышленно или нет. Алкоголь на нас всё-же действовал. Просто совсем не так, как на обычных людей. Не пьянил, не расслаблял, не превращал в ползающих, мычащих и блюющих под себя животных. Он делал нечто куда более страшное. Снимал цепи и размыкал замки на том, что до поры — до времени дремало у нас внутри.

У Айлин оно уже пару раз и без того прорывалось наружу. В первый раз залив кровью казематы храмовников, во второй — разорвав на куски командира Арнычар, устроившего резню в деревне. У меня пока нет,