Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

— кивнул я, но заметив их, полные непонимания взгляды, тут же добавил, — Возможно вас это удивит, но на подобных приёмах бронёй служит не стёганка и не кольчуга. А имя, которое за вами стоит. В данном случае — моё. На что и указывает этот геральдический щиток.

— Эвона как… — почесал затылок Эрик, — Странные, они, конечно эти благородные. Напридумывали себе каких-то правил и думают, что они спасут их от кинжала в брюхе.

— И насколько прочная этакая броня? — поинтересовался Ивар, ткнув пальцем в щиток, который он уже успел приколоть себе на грудь.

— Не советую проверять, — я покачал головой, — А то, может ведь и так сложиться, что у нас потом кинжалы из задниц доставать будут. Причём, у всех сразу.

— Ну а всё-таки… — боец договорить не успел. В этот момент ему на плечо легла рука Ульфа. Полумертвый пристально посмотрел ему в глаза, обвел нас тяжелым, ничего не выражающим взглядом, покачал головой и наконец выдал.

— Дурака учить, что мёртвому дрочить. Одному ума не достанет, у другого хер не встанет.

По шестёрке прокатились лёгкие шепотки смешков. Эрик ехидно заулыбался и ткнул пальцем в сторону изувеченного воина.

— Поди богатый опыт?

Вся шестёрка перестала сдерживаться и дружно заржала. Заржала и не заметила, как сзади к их лошадям подошёл Бернард. Подошёл, достал из сумки небольшое шило и уже было занёс руку, чтобы ткнуть им коню Эрика прямо в зад. Но столкнувшись со мной взглядами, передумал. Сплюнул себе под ноги и рявкнул.

— Так всё, хорош балагурить! Пока ваши шуточки не довели нас до эшафота.

Парни притихли. По правде сказать, порой казалось, что меня они боятся куда меньше, чем лейтенанта. Во многом заслуженно. В конце-концов это же он гонял их по плацу за каждый проёб, вдалбливая в их не очень то готовые воспринимать головы, хотя-бы зачатки понимания дисциплины и субординации. И именно благодаря его усилиям, я мог строить из себя этакого «доброго дядюшку», над которым и подшутить можно, и что-то выпросить, и даже по-душам поговорить. Хотя последнее желание у ребят ещё ни разу не возникало. Не того они поля ягоды, были. Да и я вряд-ли смог бы им помочь. Своих проблем было через край. Впрочем, как и всегда.

— Твою мать. Не понимаю, как ты вообще в этом ходишь, — бросил Бернард неловко взбираясь на свою лошадь. Тесный дублет сковывал ему движения, — Кому вообще пришла в голову идея шить такую неудобную срань.

— Шить то ладно, — хмыкнул я, с трудом взбираясь на спину Гневко. Запрыгнуть не получилось — был риск, что на дублете разойдутся швы. Пришлось неловко карабкаться, цепляясь за стремена и подпругу, от чего седло вскоре съехало набок. Не сильно, но приятного всё равно мало, — Кто придумал сделать их пиком моды — вот в чём вопрос.

— Заставить бы его самого в таком дерьме походить пару дней, — сплюнул сержант, поправляя съехавший на глаза берет.

Я ничего не ответил. Лишь пожал плечами и тронул пятками своего коня. Больше в лагере нас ничего не держало.

Проехав межу ровными рядами палаток, наша маленькая процессия выбралась на небольшую просёлочную дорогу, которая через пару поворотов между холмами, покрытыми изумрудно-зелёной травой вливалась в широкую ленту золотого тракта. Тут, на отшибе, останавливались купцы средней руки, вторые и третьи сыновья, получившие титул, но не наделённые землёй, несколько небольших групп наёмников, и прочие личности, у кого возле города не было собственного поместья или кто рожей не вышел, чтобы встать на постоялом дворе. Последние были до отказа набиты знатью и их прислугой.

По правде сказать, посреди этого сборища хаотично расставленных палаток, возов, прямо с которых лавочники пытались втюхать свой товар и лежанок из соломы и веток, разбросанных возле многочисленных кострищ, лагерь отряда выглядел совершенно неестественно. Можно было даже сказать — нелепо. Ровные ряды шатров, знамёна, расположившиеся возле входа, возы, превращённые в укреплённые дозорные посты по периметру, привязь с несколькими десятками лошадей, небольшая полевая кузница, кухня, лазарет и даже тренировочная площадка… Со стороны могло показаться, что какой-нибудь богатый лорд устал от городской суеты и решил остановиться в полях. Впрочем я нарочно выбрал именно это место, чтобы у моих ребят было как можно меньше шансов закуситься с кем-нибудь из благородных. Ну а мелкое рыцарство вряд-ли само решит лезть на такой крупный наёмный отряд.

— Что-то ты сегодня какой-то мрачный с утра пораньше, — лошадь Айлин поравнялась с моим конём. Девушка осторожно тронула меня за руку, — Опять этот сон?

— Угу, — кивнул я, — По правде сказать, мне казалось, что я избавился от него навсегда, когда мы убили душелова и сожгли башню со всеми его проклятыми изобретениями. Но он всё равно возвращается. Раз за разом.

— Быть может то была не единственная его башня? — Айлин неловко поёрзала в седле, пытаясь не свалиться с него. Боком, да ещё и в платье ехать ей было чертовски неудобно, — В конце-концов у синода же ещё осталась железная дева. Да и помня, сколько маги живут, по миру могли остаться и другие тайники с его творениями.

— Самое смешное, что в этот раз его творений я не видел, — я слегка натянул поводья, не давая Гневко вырваться вперёд, — Ни железной девы, ни монстров, в которых превратил людей орден. Но это толком ничего не изменило. Столица всё равно сгорела. Да и твари громившие её… лишь сменили обличья.

— Быть может это просто нельзя предотвратить? — предположила девушка, — Можно попытаться поменять некоторые детали, но не само событие?

— Сложно сказать, — я пожал плечами, — Может быть и нельзя. Центральная власть ослабла. Экономика трещит по швам. Королевства на грани развала. Знать выродилась, да и позволяет себе относиться ко всем прочим, как к скоту какому. Впрочем, если так подумать, — я мрачно ухмыльнулся, — Я даже не уверен, стоит ли вообще пытаться это предотвратить. Или наоборот: «Carthago delenda est».

Девушка непонимающе уставилась на меня. Впрочем, её тут сложно было упрекнуть в невежестве. Я порой сам себе удивлялся, выдавая то, чего ну никак не могло быть в моей крошечной черепной коробке. Оно бы всё туда просто не влезло.

— Карфаген должен быть разрушен, — пояснил я, — Крылатое выражение времён римской империи. Призыв к борьбе. Но в нашем случае даже бороться