Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

— Чудотворная икона? — Олаф приподнял брови. — Я уже слышал что-то про это. Так это он подарил её митрополиту?

— А ещё он продал несколько сотен таких камней василевсу Царьграда. И вселенский патриарх тоже их принял.

Король по-новому взглянул на дары. Волшба на службе церкви?

Свеям можно этими камнями заткнуть рот. Не в прямом смысле, а показав им союз с этим странным молодым князем.

— Илия очень молод? — король задумчиво почесал бороду.

— Восемнадцать зим, — Юрген приподнял одну бровь, прекрасно понимая, куда сейчас идут мысли короля. Он сам его к этим мыслям и подводил. — Он не просто хорош собой, но и имеет сильное влияние на князя Ярослава Киевского. Он молод, но уже очень богат, благодаря своим камням и амулетам, — Юрген махнул рукой на стол. — Мне сперва показалось странным, что Ярослав так о нём печётся. Но, пообщавшись с воинами Илии, многие из которых из наших варягов, я понял почему.

— Ну? — король нетерпеливо постучал пальцами по столу.

— Он очень удачливый вождь. Причём настолько, что некоторые христиане в Киеве абсолютно уверены, что он может быть воплощением Христа. Ведь прошла уже тысяча зим с первого появления спасителя.

— Второе пришествие? — Олаф опять поморщился, но на этот раз в раздумьях, а не от неприятных эмоций.

— И самое важное: Илия предлагает заключить его брак с твоей дочерью Ингигердой. Он получит от Ярослава в качестве свадебного подарка Туровское княжество, граничащее с его Древлянским и делающее его владения в два раза больше. А ещё город Альдейгьюборг со всей прилегающей к нему землёй. Русы называют его ещё Ладогой.

— Альдейгьюборг? — король аж присвистнул. — Это же самое начало речного пути в Гардарику и дальше в Царьград? А у парня губа не дура! И Ярослав согласился?

— Согласился, мой король, — Юрген усмехнулся. — Князь Илия может быть очень убедительным.

— Молодой, богатый, храбрый воин, раз одолел Святополка, с волшебными камнями, защитник веры Христовой, умный. И у него будут очень обширные владения на пути из варяг в греки, если только он женится на моей дочери, — Олаф в глубокой задумчивости теребил косичку на бороде. — Есть о чём подумать. Но как быть с норвегами?

— Можешь выдать за Олафа свою вторую дочь, — с ходу подсказал решение старый боевой друг. — Какая ему разница, как ты будешь с ним родниться. Так даже лучше будет. Зато для свеев, которые ещё не приняли Христа, этот брак откроет торг к волшебным камням. У князя Илии их много, и они очень дороги. Но для своего любимого тестя он готов будет сделать очень большую скидку.

— Дорогой мой Юрген, с этого и надо было начинать, а не про второе пришествие сказки рассказывать! — король встал из-за стола и с улыбкой хлопнул ярла по плечу. — Так сколько серебра я получу от будущего любимого зятя?

…

…

Сентябрьское солнце уже клонилось к закату, когда Ингигерда услышала шаги за дверью. Она сидела у окна в своей светлице, перебирая янтарные бусы — подарок матери. Бусы были тёплыми на ощупь, и девушка любила их за это.

— Принцесса, — служанка Това робко замерла на пороге, — ярл Юрген просил передать, что король хочет видеть тебя после вечерней трапезы.

Ингигерда нахмурилась. Отец нечасто звал её к себе для разговоров — обычно такие приглашения к ней приходили через мать. Дела дочери короля интересовали мало, пока они не касались темы выгодного брака.

— Что-то случилось? — спросила она, не оборачиваясь.

— Не знаю, — Това потупила взгляд. — Но ярл выглядел довольным. И говорил, что новости из Гардарики самые что ни на есть радостные.

Гардарика. Это слово в последние дни звучало в палатах всё чаще. Ингигерда знала, что отец затеял какую-то игру с норвежцами и русскими князьями. Знала и то, что здесь, на тинге в Уппсале, свеи продавили своё: дочь Олафа Шётконунга должна стать женой Олафа Второго Норвежского. Так хотели старейшины, так обещал король. И Ингигерда уже смирилась — не впервой дочерям конунгов не спрашивать, куда их отправят.

Но что-то в голосе Товы заставило её сердце биться чаще. «Самые что ни на есть радостные».

— Приготовь моё зелёное платье, — сказала она, вставая. — И гребень с серебряной рукоятью.

— Уже всё готово, принцесса, — Това метнулась к сундуку.

…

Король принимал её в малой гриднице — той самой, где обычно обсуждались дела, не предназначенные для чужих ушей. Олаф сидел в резном кресле у потухшего камина, но в комнате было странно тепло и без огня. Рядом стоял Юрген Амундсон — старый ярл с хитрыми глазами и седой бородой, которую он, в отличие от многих, не заплетал в косичку.

— Садись, дочь, — Олаф кивнул на лавку напротив.

Она села, сложив руки на коленях, и ждала. Молчание затягивалось.

— Ты знаешь, — начал король, — что я дал слово свеям и норвежцам.

— Знаю, отец.

— Олаф Харальдссон будет ждать тебя на берегу реки Эльв на нашей границе в день осеннего равноденствия. А потом вы обвенчаетесь, и ты станешь королевой Норвегии.

— Я помню, отец.

Он посмотрел на неё внимательно, словно искал в её лице страх или печаль. Но Ингигерда научилась не показывать чувства. Выучка бабки Сигрид Гордой давала о себе знать.

— Теперь я передумал, — спокойно сказал Олаф.

В комнате стало тихо. Так тихо, что Ингигерда услышала, будто потрескивают в камине дрова, хотя огня там давно не было.

— Передумал? — переспросила она. Голос не дрогнул, что было ей самой удивительно.

— Ты выйдешь за другого, — король кивнул Юргену, и тот достал из-за спины небольшую шкатулку. — Это подарок твоего будущего мужа. Открой.

Ингигерда взяла шкатулку. Дерево было тёплым, гладким, с рунами, которых она не узнала. Внутри лежали четыре камня — три в форме кубиков разного размера и один плоский, тёмный, с рунами на нём.

— Что это? — она взяла один из камней и поднесла его к глазам.

— Нажми на вот эти три точки, — сказал Юрген и показал пальцем, куда следует приложиться.

Она нашла три едва заметных выступа и нажала. В воздухе полилась мелодия — не похожая на то, что играли слепые скальды в пиршественных залах, и не на церковное пение. Что-то совсем иное, тягучее и печальное, отчего на глаза навернулись слёзы.

— Это волшба? — спросила она шёпотом.

— Князь Илия Древлянский называет это старой наукой, — ответил Юрген. — Он истинный христианин, его дары приняты в Царьграде и Киеве. А ещё он молод, хорош собой и богат. Его владения через год станут больше, чем у любого ярла в Швеции или Норвегии.

Ингигерда снова