Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

Мысли о Делле, обо всех их моментах близости обрушились с удвоенной силой. Кэллам хотел ее. Хотел ощущать руками, губами, языком. Желал больше, всего и сразу. А клятая метка увеличивала желание в сотни раз.

Разум брыкался, пока Кэл пытался сопоставить несоответствие, выпутаться из сотканной братом паутины лжи, сложив воедино воспоминания и чувства. Но снова не выходило.

Ему нужна связующая нить. Касание Деллы. Глоток ее запаха.

Проклятье!

Он сходил с ума.

Радуйся, братец.

Кэллам взял бокал вина, сделал приличный глоток и вновь уставился в центр зала.

Кэл и не подозревал, что долбаный братец решит устроить традиционный ритуал. Но Делла молодец. Стойко выдержала испытание Эмилиана. На первый взгляд она никак не выказала страха. Выражение ее лица было холодным и бесстрастным. Но ее выдала надежда в глазах, с какой она посмотрела на мужа.

И будь Кэл проклят, он чуть не потерял равновесие.

Но не посмел вмешиваться. Только Делла знала, разрушит ли ее этот поступок. Облегчить страдания невинной девушки или позволить брату причинить ей нестерпимую боль? Эмилиан всегда любил играть со своими жертвами, и сегодня никто не мог помешать ему осуществить угрозу.

Никто. Кроме Деллы.

Благодаря ее самоотверженности смертная не страдала.

Когда Делла коснулась губами набухшей вены, Кэл почувствовал укол ее вины, но та быстро сменилась наслаждением. Он ни на миг не забывал свои ощущения, отчетливо помнил тот день, когда по его горлу впервые потекла кровь. Просто непередаваемое удовольствие.

Он наблюдал, как алые струйки стекают по ее губам, как горят красным яростным огнем глаза, и единственное, чего хотелось Кэлламу, – это схватить ее, посадить на трон, а потом поклоняться ей, пока она не начнет молить о пощаде. Ему нравилось и не нравилось, что его столь сильно возбуждали мысли об истинной сущности Деллы. Он представлял, как медленно накрутит ее чудесные медно-рыжие волосы на кулак, как просунет язык ей в рот и овладеет ею, перегнув через трон. Воображал, какие стоны она будет издавать. Он хотел этого, только не здесь, а дома, в Риналии.

Но увы… В долине Воздаяния все его планы полетели в бездну. Осознавала ли Делла, что там произошло? Вряд ли. Поэтому скоро ему придется отвечать на вопросы, на которые он еще был не готов дать ответы.

Эта гребаная игра подходила к концу.

Музыканты на мгновение затихли, а потом по залу разлилась новая ритмичная мелодия. Делла что-то шепнула Эмилиану и, когда тот согласно кивнул, скрылась среди гостей. Братец же уселся на трон с бокалом вина, отсалютовал ему и хищно оскалился.

Долбаный придурок.

Выпитый алкоголь ничуть не успокоил Кэла. Он по-прежнему ревновал и даже подумывал о том, чтобы что-нибудь сломать, например шею брата. Тот как раз откинулся на спинку трона – само воплощение высокомерия и жестокости – и поманил его пальцем. Как же бесило, что он отдавал приказы ему, другому принцу ада, да еще и не в своих владениях. Здесь Эмилиан не король.

В голове Кэла промелькнули воспоминания о тех днях, когда он всегда и во всем потакал брату. Гребаная ложь. Как он вообще мог подумать, что Кэл примет его образ жизни? Эмилиан, может, и заменил воспоминания, но не его суть.

Кэллам выругался про себя. Ему не хотелось приближаться к брату, а тем более вступать с ним в беседу, которая вряд ли будет изобиловать придворными любезностями. Но он прекрасно знал все стороны и особенности Эмиля, поэтому по ряду причин был вынужден терпеть его гнусный характер и подчиняться приказам, иначе рисковал оказаться по соседству с ринальским генералом и с одурманенным от крови разумом.

Приблизившись к трону, он выжидающе приподнял брови, однако Эмиль и не подумал нарушать паузу.

– Ну и?

– Как тебе праздник, брат?

– Великолепно. Я просто в восторге. – Кэл сделал жадный вдох, попытавшись совладать с собой, и перевел взгляд на выход из зала, куда несколько минут назад увели пленника.

Алин… Сын уважаемого лорда Дариуса, генерал ринальской армии, один из лучших воинов в королевских войсках, а ныне обвиняемый в государственной измене. Это все, о чем говорила память.

Снова наглая ложь.

И хотя Кэллам холодно смотрел на Алина, внутри у него разливалось тепло. Что-то отличное от чувств к Делле. Словно его кровным братом был вовсе не мужчина, что сидел на троне, а тот, которого увели прочь в кандалах.

– В чем обвиняют ринальского генерала?

– Ты не помнишь?

– Смутно.

– Он вступил в сговор с вианцами.

После церемонии передачи брачного клейма брат собирался вернуть ему силы, а первым его приказом будет уничтожить правящую династию Вианортов: не просто умертвить их тела, а пленить души в аду, чтобы «небесный ключ» навеки исчез с лица земли. Чтобы архангелы никогда не смогли исцелить тело и вернуть в него душу.

И от одного упоминания о Николасе Вианорте внутри что-то странно дергалось. Кэллам не знал почему, но ему причиняла боль мысль о том, что этого вианца вдруг не станет. Опять хреново несоответствие.

– Завтра все изменится, – продолжил Эмилиан. – Наследница Риналии сядет на трон со старшим принцем ада, как и должно быть. Об этом мы и договаривались. Помнишь?

– Разумеется.

– А затем преисподняя сделает следующий ход.

Кэл промолчал. Он вновь глубоко вздохнул, но это не помогло подавить раздражение.

– Ты ведь ничего не почувствовал к ней, так ведь? Это мы уже проходили, брат. История не должна повториться. Для ее же блага, – произнес Эмилиан с расстановкой.

Кэллам снова не ответил.

Им обоим раньше делали больно. Они оба полюбили и потеряли. Остался лишь глубокий шрам, который каждый день напоминал о себе. Однако мысли о бывшей возлюбленной не причиняли ему боли так, как раньше. Мучительной вины тоже больше не было.

Когда-то он самозабвенно любил Амелию – настолько, что не смог поставить ее перед выбором и отпустил. Но если бы в тот день он повел себя как эгоист, возможно, она была бы сейчас жива. Держа на руках ее обескровленное тело, он чувствовал, как его душа разрывается на части, и клялся больше не испытывать подобного. Ни с кем и никогда. И вот судьба нагло и жестоко посмеялась над принцами ада, сведя их с одной женщиной. Снова.

Кэллам изо всех сил притворялся равнодушным, играя ненавистную роль примерного брата, и старался сдерживать сердцебиение, потому что они оба мгновенно считывали любые изменения друг друга и окружающих. Кэл привычно прятался под одной из многих масок, чтобы выиграть время и вернуть воспоминания, утаить от брата истинные чувства и спланировать дальнейший шаг.