Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

который обожал своего ученика до такой степени, что подарил ему уникальное духовное оружие, составлявшее пару с его собственным, – веер Улань. Мин Дань недавно прорвался на среднюю стадию Создания ядра. Наравне с Хоу Пэном и Цай Хуэй он был одним из самых многообещающих учеников младшего поколения секты Юньхэ.

Шрам юноши Чэнь Цзяолун разглядел еще вчера вечером, но вместе с Хоу Пэном они тактично промолчали и дружно не обращали на него внимания. По вызывающему взгляду, который кинул на них Мин Дань, когда они оказались в комнате и умывались перед сном, стало очевидно: шрам был его болезненным местом. Однако, увидев, что они никак не отреагировали на него, юноша успокоился и даже немного потеплел к ним обоим.

А-Цю всегда без проблем просыпался по утрам. Едва услышав стук колотушек, он уже подскочил, бодрый и энергичный, пока Хоу Пэн храпел в кровати, а Мин Дань пытался сбросить сон. На пике Цунчжэ эти пять лет Дракону было нечем заниматься, кроме совершенствования, и, дожидаясь возвращения Учителя, он усиленно практиковался и приучал себя к трем тренировкам в день. Поэтому его организм сам просыпался в час Кролика. Умыв лицо водой из таза, которую прислужники поставили под дверь, он оделся, завязал тугой пучок, скрепил его гуанем и поспешил вниз, где обнаружил, что трое старейшин уже сидят за столом. Немногие ученики собрались к этому моменту, а те, что были, вовсю зевали, даже не пытаясь прикрывать рты. В секте обычно подъем начинался в половину часа Кролика, поэтому для многих сейчас была ужасная рань.

С кухни уже доносился запах рисовой каши – вчера старейшины предупредили, что отправятся рано утром и им нужно покормить учеников. Самим старейшинам есть было не нужно: уже много лет они практиковали инедию, но все равно сидели внизу, попивая чай и переговариваясь. А-Цю направился к их столу, чтобы поприветствовать Учителя, и успел заметить, как недовольно скривился Хао Лэй, услышав что-то от Цин Юйдуня.

– Хорошо, что вы не пострадали… – донесся до юноши обрывок фразы старейшины Хэхуа, хотя выражение лица старика было таким кислым, что приходилось сомневаться в искренности его слов.

– Учитель, старейшины, доброе утро! – Чэнь Цзяолун обнял кулак ладонью и отвесил короткий поклон.

– Доброе, – поздоровался с ним Цин Юйдунь, поднимая глаза от пиалы с чаем. Дай Юнь равнодушно кивнул.

Хао Лэй, заметив Чэнь Цзяолуна и других учеников, что спускались по лестнице, замолк, не собираясь продолжать беседу, и, чтобы как-то справиться с собой, отхлебнул горячего чая.

– Ну и дрянь! – выругался он, с отвращением опуская пиалу на стол.

Цин Юйдунь никак на это не отреагировал, попивая чай. А-Цю отошел от старейшин и уселся за ближайший стол. Вскоре рядом с ним приземлился Мин Дань, выглядящий уже не таким заспанным и вполне опрятным. Чэнь Цзяолун раньше думал, что из-за уродства у Мин Даня плохой характер, он казался колючим и язвительным, а потому друзей в секте у него не было. К тому же он являлся учеником Дин Хуна, который славился хитростью и нечестными приемами, – да само мастерство иллюзий никогда не считалось благородным. Поэтому и про Мин Даня тоже думали, что он хитрый, расчетливый и может ударить в спину. Но А-Цю, пообщавшись с ним вчера в комнате, понял, что юноша просто недоверчивый и боится насмешек, будучи очень ранимым. Его гордость не позволяла просить помощи, а что-то в прошлом мешало открываться людям, поэтому он зачастую оставался в одиночестве. Он и вчера ехал весь день один, отделившись от еще троих учеников пика Цоцзюэ. И поэтому же оказался без соседей, когда пришла очередь выбирать комнату.

Сегодня с утра он сразу же сел рядом с Драконом и вызывающе посмотрел на него, один глаз полуприкрыт челкой, второй глядел зло и настороженно.

– Хотел бы я тоже уже практиковать инедию, – завистливо протянул Чэнь Цзяолун, безрадостно погружая ложку в кашу перед собой. Кулинарные навыки повара постоялого двора ни в какое сравнение не шли не только с пиком Дракона, но даже с готовкой Хэ Си, который был в ней не силен.

Мин Дань, поняв, что ему предлагают тему для начала диалога, расслабился и тоже взял ложку в руки.

– Ты вроде уже на грани прорыва, – сказал он. Заклинатели могли начать практиковать инедию со стадии Создания ядра, а Дракон скоро должен был прорваться на нее. – А я вот не хочу отвыкать от еды. – Правда, в следующее мгновение он брезгливо поднял ложку и добавил: – Но не такой.

А-Цю понимающе захихикал, и атмосфера между юношами потеплела. Вскоре напротив них уселась Цай Хуэй – идеально одетая, волосы собраны под мужской гуань, в глазах никакого сна.

– Доброе утро, – бросила она, пододвигая к себе свежую миску каши.

– Д-доброе, шицзе, – тут же отозвался Чэнь Цзяолун, напрягая плечи. Перед шицзе он всегда терял всю свою непосредственность. Та, ничего не замечая, принялась быстро есть.

– А где эта обезьяна? – Она неожиданно опустила ложку и подняла глаза на молодых людей, отчего А-Цю чуть не подавился кашей.

– Спит, наверное, – пролепетал он.

Мин Дань молчал – он жевал маньтоу, сосредоточенно вгрызаясь в нее. В этот момент по лестнице чуть кубарем не скатился Хоу Пэн и, не переставая зевать, подошел к ним. Плюхнувшись на последнее свободное место, он сладко потянулся и сказал:

– Утречка.

– Что за неряха, – пробурчала Цай Хуэй, закатывая глаза. Хоу Пэн даже не удосужился причесаться, его волосы все еще торчали во все стороны, а халат был надет наизнанку, кое-как подвязанный поясом. – Ты позоришь пик Хаоюй, – прошипела она, наклоняясь к Хоу Пэну.

– Ой, шицзе, не начинай гундеть с утра пораньше, – отмахнулся тот. Он явно пребывал не в настроении в такую рань и лениво ковырялся в каше. Затем он взял маньтоу и принялся крошить в миску белый хлеб, непрестанно позевывая. Цай Хуэй задохнулась от возмущения из-за его слов и решила с ним больше сегодня не разговаривать. Она быстро доела свою кашу и, вскочив на ноги, направилась наружу – проверить лошадей.

– Зря ты так с шицзе Цай… Посмотри на себя – разве она не права? – вступился за девушку Чэнь Цзяолун. Хоу Пэн бросил на него взгляд, и на его лице мелькнула хитрая улыбка.

– Да она каждое утро ругается на меня вот уже столько лет, – фыркнул он. – А вот чего ты бросился защищать «шицзе Цай»? – Хоу Пэн подмигнул, передразнивая его. Его сонливость как ветром сдуло, когда нашлось над кем посмеяться. Чэнь Цзяолун глубоко вздохнул, не поддаваясь на провокации и снова опуская голову к своей каше. Кончики его ушей покраснели, из-за чего он заслужил