Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

class="p1">Хао Лэй был не настолько благодушным, когда выбрался из повозки и обнаружил это безобразие. Он и так пребывал в дурном расположении духа, а увидев, как ученики, растеряв все свое благородство членов Великой секты, дурачатся в реке, аж побелел.

– Это что такое?! – громко проревел он, шагнув ближе. Но неосторожные брызги окатили его с ног до головы. Ученик, случайно плеснувший в сторону старейшины Хэхуа, испуганно вжал голову в плечи.

– П-п-п-простите, старейшина! Этот ученик не хотел! – Это был еще совсем мальчишка лет шестнадцати, с круглым невинным лицом, искаженным чистым ужасом.

– Старейшина, пойдемте, нам надо поставить защитный барьер вокруг лагеря. Пусть дети веселятся. – На плечо возмущенному Хао Лэю, который уже открыл рот, чтобы отчитать ученика, легла большая ладонь. Дай Юнь бросил предостерегающий взгляд на ученика и повел недовольно хмурившегося Хао Лэя к краю их импровизированного лагеря.

– Я все равно накажу тебя, – прошипел Хао Лэй, оборачиваясь на ученика, но тот уже нырнул под воду, спасенный старейшиной Кунци. Страшный Призрачный старейшина только что поднялся чуть выше в рейтинге учеников.

Трое старейшин принялись создавать защитный барьер с помощью печатей. Вскоре весь берег был надежно укрыт непроницаемым куполом, и снаружи было невозможно ни услышать, ни увидеть секту Юньхэ. Хао Лэй вытер пот со лба и вздохнул:

– Лучше бы мы продолжали путь до Усяня.

– Ученики устали от жары, – произнес Дай Юнь, опережая Цин Юйдуня, который уже открыл рот и тут же захлопнул его. Цзисюань лишь кивнул. – Не все ученики могут ехать в повозке старейшины, – с насмешкой добавил он, и Хао Лэй, только успокоившись, снова раздражился, но не осмелился ничего сказать.

– Что ж, переночуем сегодня в лесу, – только и бросил он, не решаясь вступать в конфронтацию с Дай Юнем. Тот был не только сильнее и выше его, но и наверняка знал парочку грязных трюков со своими злыми духами. Хао Лэю не хотелось с ним связываться, так что он коротко кивнул и отошел к своей повозке, отдавая распоряжения по устройству лагеря.

– Не провоцируй старейшину Хэхуа, – произнес Цин Юйдунь, когда они остались вдвоем.

– А что сделать, если он сам напрашивается на провокации? – спросил Дай Юнь, приподнимая брови. Его лицо все еще было суровым, но в нем виднелась откровенная насмешка. Цин Юйдунь издал тихий смешок и не стал продолжать этот разговор.

Он вернулся к своей повозке и обнаружил возле нее несчастного Чэнь Цзяолуна.

– Вам помочь с чем-нибудь, Учитель? – спросил А-Цю ужасно печальным голосом. Его взгляд не отрывался от реки, где Хоу Пэн, наслушавшись подначиваний юношей, брызгался в девушек под оглушительный визг последних.

– Нет, пока нет. – Губы Цин Юйдуня дернулись от того, как А-Цю очень хотел быть хорошим учеником и не осмеливался позорить Учителя, но разрывался от желания тоже поплескаться. – Искупайся. Я позову тебя, если ты понадобишься.

– Спасибо, Учитель! – просиял Дракон. Он быстро поклонился, скинул сапоги возле своей лошади и, на ходу снимая верхний халат, спрыгнул с берега в воду под свист учеников.

Цин Юйдунь некоторое время наблюдал, как ученики секты Юньхэ, отбросив свое обычное достоинство, резвятся в воде, как обычные дети. Поверхность реки серебрилась в лучах солнца, и веселые крики и визги оживляли лес. Он подумал, что остановиться в лесу было отличным решением, и, довольно кивнув самому себе, достал циновку из повозки и уселся под сенью дуба в позу лотоса, решив почитать. Однако звуки веселья отвлекали его, и он то и дело поглядывал на реку. В его взгляде были смешанные эмоции, и если бы кто-то сейчас смотрел на него, то подумал бы, будто Цин Юйдунь чем-то расстроен. Но разве найдется что-то, способное расстроить этого ледяного старейшину Цунчжэ? Может, и в нем есть что-то человечное?

К сожалению, некому было заметить эту тонкую эмоцию на его по обыкновению равнодушном лице: Дай Юнь отправился с учениками за хворостом, Хао Лэй в принципе старался смотреть на старейшину Цунчжэ поменьше, А-Цю плескался в воде, а Маомао… как обычно, все проспал в мешке.

Глава 28. Мальчишки такие мальчишки

Когда завечерело и на лес опустилась ночь, журчание воды как будто стало громче, а шелест листьев отчетливее. На полянке около берега развели большой костер, и пламя взвилось вверх, пытаясь лизнуть нависающие ветви деревьев. Дай Юнь выследил и убил кабана, и теперь тот вертелся над костром, источая аромат на всю округу. Ученики сгрудились неподалеку, перешептываясь, перебрасываясь шутками и жадно поглядывая на мясо. В пути ученики секты Юньхэ, всегда жившие на разных пиках и встречающиеся редко, оказались вместе, и между ними расцвело множество ростков будущей дружбы.

Хао Лэй поглаживал бороду, в нечастом для него благодушном настроении поглядывая, как ученики – всего их было сорок человек – сгрудились в кучки, греясь и просушивая свои одежды, как щебетали и хихикали девушки, поглядывая на полуобнаженные тела юношей, которые закинули мокрую одежду на ветви деревьев и лежали на траве, болтая и бахвалясь.

Взрыв хохота донесся от особенно большой группы молодых людей, и в воздух взвились две силы, сплетаясь в поединке, – вода и пламя. Это Хоу Пэн и Чэнь Цзяолун затеяли шуточный поединок своими ци и теперь под улюлюканье толпы пытались победить друг друга: огненная обезьянка скакала с места на место, уворачиваясь от водяных залпов маленького дракончика. Обезьянка ловко запрыгнула на спину дракона, отчего его чешуя зашипела, и тот издал беззвучный рев. Обезьянка вцепилась в его шею и молниеносно оторвала голову. Дракончик распался на капли, упавшие на траву.

– Шисюн Хоу! Шисюн Хоу! – восторженно заголосили мальчишки. – Шиди Чэнь, ты проиграл!

Ничуть не обескураженный этим, А-Цю перекатился на спину и уставился в небо, видимое из-за листвы, улыбаясь во весь рот.

– Я в первый раз формировал из ци дракона, – лениво протянул он, отмахиваясь от насмешливого свиста. – В следующий раз я одержу победу, шисюн!

– Буду ждать, буду ждать, – захихикал Хоу Пэн, неожиданно прыгая на него сверху. Они покатились по траве, обмениваясь шутливыми ударами.

– Куча-мала! – крикнул кто-то, и молодые люди от шестнадцати до двадцати пяти хохоча забарахтались.

– Что за ребячество. Как дети малые, – фыркнула себе под нос Цай Хуэй, сидевшая на бревне неподалеку. Она скосила глаза на своих шиди, которые катались по траве, и тут же отвела взгляд. Ей совсем не хотелось признавать в глубине души, что подобная свобода была… привлекательна. Хоу Пэн всегда так открыто выражал свои эмоции, что Цай Хуэй порой завидовала ему, прячась за фасадом холода и враждебности.

– Просто дурачатся, – неожиданно вступился за них