Желтый глаз - Ли Рэдфорд

Слово «ремиссия» означает отпущение грехов. Оно подразумевает проступок, за который вы должны получить прощение, амнистию от болезни, тень осуждения в адрес самого недуга. Оно говорило: «Каким же дураком ты был, что вообще заболел. Знаешь, твоя неудача – твоя забота, так что, пожалуйста, не становись обузой для других».

Окно ненадолго приоткрылось, а затем начало постепенно закрываться. Когда оно наконец захлопнулось, Кеста забыла и о золотом свете, и о свежем воздухе, которые просочились сквозь него. Она даже не помнила, что когда-то у нее было время дышать.

Глава двадцать вторая

В вестибюле царила суматоха. Толпа жильцов, которых она не знала в лицо, но которые наверняка жили в доме дольше, чем она, стекалась к Альберту, как вода, кружащая над забитым сливом. Они задавали вопросы, жестикулировали, а потом ручейками растекались на маленькие группки, разнося по холлу, как эритроциты, низкий гул негодования, а было всего семь утра. Кеста с первого взгляда их не заметила, потому что увязла в плотной массе тел, расталкивая их и пробираясь к выходу, чтобы успеть на работу. Но они поджидали снаружи.

Альберт привстал на цыпочки, чтобы она его увидела, куда больше заботясь о том, как разогнать бушующие волны и дать ей пройти, чем о жалобщиках, брызгающих слюной ему в лицо.

– Дайте-ка даме пройти, ну же! – крикнул он куда-то, махнув рукой на случай, если его рев был недостаточно ясен; иногда людям требуется визуализация. Блестящая цепочка его очков этим утром раскачивалась, как маятник, в такт раздраженным кивкам Альберта, сверкая под потолочными лампами. – Проверяют парковку, – сообщил он, обращаясь напрямую к Кесте, – но не квартиры. Может, запросят доступ к канализации в подвале.

– Кто? – Кеста вклинилась между двумя куда более крупными телами: мужчины пытались пробиться к Альберту. Она обнаружила, что буквально плывет против человеческого течения.

– Типы снаружи.

Кеста протиснулась сквозь толпу, наконец добралась до выхода, приложила ключ к замку, чтобы привести в движение автоматические двери, и те со скрипом разъехались, отпихнув прислонившуюся к ним женщину. Женщина цокнула на Кесту, когда та проходила мимо нее во двор.

В центре двора стоял полицейский фургон со все еще мигающими огнями, и двое вооруженных офицеров охраняли ворота склада. Пара черных собак обнюхивали булыжную мостовую, нетерпеливо рылись пушистыми лапами в декоративных клумбах, получив приказ выискать что-то подозрительное между самшитовой изгородью и цикламенами. Остальные жильцы вытягивали шеи из своих окон, чтобы лучше разглядеть происходящее. Женщина в сиреневом халате и тапочках, вышедшая на прогулку со своей собачкой, стояла, пыхтя и поглаживая бедную дворняжку по голове.

– Чертов произвол, – сказала она Кесте, когда та попыталась проскользнуть мимо. Они никогда прежде не встречались, но, как это часто бывает в случае с любым происшествием в Лондоне, совершенных незнакомцев объединяло общее недоверие к властям и почти неконтролируемое желание вмешаться.

Кеста присела на корточки, чтобы погладить собаку.

– Что происходит?

Женщина поплотнее запахнула халат на пышной груди, а потом пошарила рукой в поисках зажигалки, чтобы зажечь очередную сигарету, уже торчавшую между ее губ.

– Легавые, по всей видимости, ищут одного из этих, – ответила она, выдыхая клубы дыма высоко в воздух, подобно трубе крематория. У Кесты пересохло в горле, отчего трудно было сглотнуть.

– Потому что нашли одного в Сити? – обратилась она к собаке, слишком нервничая, чтобы поднять взгляд на женщину. Собака в ответ быстро высунула жадный язык, и Кеста едва успела отшатнуться и взмахнуть рукой, удерживая равновесие, удачно не попав в лужицу мочи.

– Ага, проверяют все склады вдоль реки, – отозвалась женщина, стряхивая пепел куда-то в сторону Кесты. – Типа, у нас подземные парковки и все такое. Считают, что там они и прячутся, потому что тот парень, говорят, притаился в стоке. – Она сунула свободную руку в карман халата, нащупывая в нем зажигалку. – Делают вид, что заняты делом, – рявкнула она так громко, чтобы ее услышали полицейские с собаками-ищейками. – Раз уж одного прошляпили! – Она щелчком отправила окурок в высокую клумбу рядом с собой, после чего сложила руки на объемном дряблом животе. – Вы же миссис Шелли?

Кеста мягко перебирала пальцами шерстку на груди пса. Она поднялась и встретилась с женщиной взглядом, заметив, что обе карие радужки окаймлены зловещим ободком: тонким кольцом синевато-бурых жировых отложений – то был взгляд в холестериновой оправе. Кеста бы порекомендовала женщине проверить уровень холестерина, но обжигающее чувство, нервно прошившее ее тело, и жар, обдавший горло и щеки, полностью завладели ею.

– Да, – кивнула Кеста, и сердце – тук-тук-тук – застучало в ее груди.

– Вы же потеряли мужа, да? – Женщина склонила голову к плечу, впервые за долгие годы подставив свету сероватый жирный второй подбородок.

– Да.

– Ага, мне Альберт сказал. – Женщина принюхалась, почесав лоб грязноватым кончиком пальца. – Ужасное это дело. Я едва вас узнала. Вы кажетесь… ну, изменившейся. По сравнению с тем, что было раньше, я имею в виду.

Кеста почувствовала, что в любую минуту может лишиться сознания. Она наверняка выдаст себя, если вырубится прямо здесь, на булыжниках. Ей нужно убраться отсюда сейчас же, оказаться подальше от полицейских и их ищеек, от этой ужасной женщины и ее вопросов.

– Извините, – выдавила она, покраснев и отступая на шаг, – я опаздываю на работу.

– Ага, вы всегда выходите пораньше. – Женщина достала из халата пачку сигарет и постучала по ней все тем же пожелтевшим пальцем. – Я вас вижу. Убегаете ни свет ни заря. Где вы работаете?

– В больнице на Юстон-роуд, – солгала Кеста, поглубже засовывая руки в карманы куртки и подтягивая плечи к ушам, будто она замерзла. Она дрожала с головы до пят.

– И что вы там поделываете? – поинтересовалась женщина, зажигая третью сигарету.

– Онкология. – Слово с трепетом сорвалось с языка Кесты.

Женщина одобрительно выпустила дым.

– Важная работа. – Она кивнула. – Забавно, но… я думала, что вы работаете с этой зомби-штукой. Думала, вы из проекта «Рассвет».

Кеста почувствовала, как одна из ищеек выискивает что-то, будто трюфели, около ее правой ноги, тяжело сопя, и лапка царапает шнурки ее ботинок. Затем собака отошла.

– С чего вы так решили? – только и смогла выдавить она.

Женщина покачала головой, запахивая ворот халата вокруг заплывшей шеи.

– Да так, слышала.

– От кого?

Жжение прокатилось по спине Кесты к паху, как если бы она обмочилась. Ее била дрожь от выступившего холодного пота. Она оцепенела, голова налилась тупой тяжестью, словно она подхватила что-то серьезное.

– О, не знаю, может, от Альберта? – Женщина глянула через плечо Кесты на полицейских, которые слонялись у фургона. Одна из