Желтый глаз - Ли Рэдфорд

– Если только ты не собираешься добровольно предложить себя в качестве подопытного кролика, едва ли ты можешь чем-то помочь, – высказался Дадли и тут же пожалел о своих словах, заметив, как сверкнули глаза Кесты.

– Нам придется подготовить заявление для прессы, – заявил Лундин, с трудом поднимаясь со стула, – а это та еще головная боль. Серьезно, со стороны СМИ полагать, что они имеют право знать, над чем мы тут работаем, – просто дерзость. Как будто они что-то поймут. Но из-за «Дейва» все теперь задают нам непростые вопросы. – Он остановился у двери и повернулся к Кесте. – Если к вам обратятся представители прессы, пожалуйста, не забывайте, что ваш контракт с проектом «Рассвет» запрещает вам обсуждать какие-либо его разработки, то есть, говоря простыми словами, разговоры с журналистами приведут к увольнению или чему похуже. Просто передавайте все вопросы в пресс-центр, пусть ждут ответ оттуда. – На этом Лундин исчез в коридоре.

У Кесты и самой имелся миллион вопросов, которые она отчаянно желала задать Дадли, но не могла. Она хотела знать все, что возможно, о симптомах Лив, о том, что было не так с результатами ее анализов, считал ли Дадли, что «Реаниматор-А» потерпит полный провал или просто со временем будет терять эффективность. Допускал ли он, что побочные эффекты опасны? Принимал ли он дополнительные меры, чтобы купировать их?

– Так, значит, оно не работает? – спросила она, стараясь говорить по возможности прямо и безэмоционально.

– Я пока не знаю, – покачал головой Дадли, – но на доклиническую фазу уйдет какое-то время. Препарату, очевидно, требуется доработка, прежде чем его можно будет давать людям.

Кеста ощутила, как боль тисками сдавила ее диафрагму.

– Ну, и до какой буквы алфавита ты собираешься дойти, Дадли? – уточнила она, пытаясь обратить все в шутку.

– Если честно, на этом этапе я сказать не могу, – проговорил он, наблюдая за Лив, которая села на пол, чтобы умыть мордочку лапками. – Перекалиброванная версия, «Реаниматор-B», проплавила мои перчатки, так что от нее я уже отказался. Если дойдем до «Реаниматора-М», значит, я делаю что-то принципиально не так.

Она дала Тиму «Реаниматор-А», не думая ни секунды.

– Но беспокоит меня не только «Реаниматор», – сказал он шепотом, хотя в комнате наблюдения были только они вдвоем. – Проблема еще и в другом исследовании. В области усиления функций. Лундин хочет, чтобы мы запустили массовое производство более вирулентного штамма. – Он схватился за панель перед собой и навалился на нее, будто без этой поддержки мог свалиться с ног.

– Но существует мораторий на подобное производство, чтобы человечество не пожрало самое себя.

– Здесь мы в совершенно ином мире. Лондон бросили выживать в одиночку. И мне кажется, что Лондон – и, возможно, даже Лундин, – немного взбешен этим фактом.

– Дадли, нам нужно составить план, – произнесла она. – Нужно лучше подготовиться. – Они вдвоем сидели рядом, с огромными в защитных костюмах задницами, прижавшись друг к другу у приборной панели. Кеста коленом чувствовала, как мелко дрожит нога Дадли. – Если они планируют произвести более вирулентную версию вируса в промышленном масштабе и положить ее на полку, – продолжила она, – то само собой разумеется, что создание эффективного лекарства становится только важнее.

– Согласен, – прошептал он, – и исследования в области усиления функций на самом деле помогают быстрее испытывать «Реаниматор». Есть в этом некая ирония, не находишь? Приходится идти на неприятные риски в исследовании ради момента озарения.

– И сколько тебе понадобится времени, Дадли, как думаешь?

– Кеста, серьезно, я не знаю. Мы можем ускорить испытания на животных начиная со следующей недели, но точно я сказать не могу. Нужно найти лекарство от этой дряни до того, как мы позволим себе даже подумать о том, чтобы забить тревогу по поводу исследований в области усиления функций. Нам нужно проинформировать соответствующие ведомства, но пока мы так рисковать не имеем права. Если сигнал тревоги прозвучит слишком рано, мы потеряем доступ ко всему, над чем так тяжело работали, и о возможности излечения придется забыть. Но я все-таки кое с кем поговорю: с человеком, которому можно доверять, и тогда посмотрим, какие у нас есть варианты. А пока не высовывайся, хорошо? Последнее, что нам нужно, – чтобы кого-то из нас уволили.

Кеста и Дадли пожали друг другу руки. Повернувшись к комнате наблюдения, они увидели, что Лив завалилась на бок и лежит полу. Кеста от всего сердца надеялась, что обезьянка просто спит.

Глава двадцать третья

– Они считали, что это вуду, – рассказывала Джесс, подтягивая к груди одну за одной свои ноги, обтянутые шелковыми чулками. Ее спина была выгнута дугой, как у ведьминой кошки в минуты покоя. Кеста, как обычно, сидела на полу гостиной Джесс, скрестив ноги, опустив локти на кофейный столик орехового дерева и лениво перелистывая прекрасные книги, которые ее подруга совершенно не намеревалась читать.

– Кто? – спросила Кеста, выливая остатки «Пино Гриджо» из бутылки в бокал Джесс и параллельно просматривая книгу в твердом переплете о постмодернистском искусстве.

– Те мужчины с Гаити, – ответила Джесс, быстро глотая вино. Легонько кашлянула – слишком много работы для голосовых связок одной женщины. – Вернулись к жизни три дня спустя, как Иисус или типа того. – Она рассмеялась своим надменным игривым смехом. – Мы узнали все, что нам известно о зомби, из тех случаев на Гаити. Движения как у ленивцев, пустота во взгляде, их бессмертие – все вытекло из одного инцидента. Я почитала об этом. – Она снова закашлялась, на этот раз менее женственно, надсадно. Кеста протянула ей стакан воды, но Джесс вместо этого сделала глоток белого вина.

– Не болтай, – предложила Кеста.

– Они даже одного похоронили, – прохрипела она, и ее глаза слегка увлажнились, хотя причиной могло послужить и ее волнение при мысли о погребении кого-то заживо.

– Кто они?

Кеста закрыла книгу, наконец поняв, почему Джесс не утруждала себя ее чтением.

– Мужчины с Гаити, – обиженно пропыхтела Джесс, распутала свои конечности, соскользнула с дивана и, продолжая кашлять, неторопливо направилась в кухню. – Я читала научную статью и парочку крупных репортажей. – Она стояла у открытого холодильника, ее силуэт вырисовывался в его холодном свете. – Тогда они раздули большую историю. Смерть. Глубоко вплетенная в их практики вуду, в почитание их предков, в доказательство везения – или невезения. В общем, – она достала идентичную бутылку вина, которое закупила оптом, и начала выкручивать пробку с тем же точно выверенным усилием, которое требуется для люмбальной пункции, – это