Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

Сейчас же, по совпадению, кроме нас тут никого не было. Пока Скарлетт с Сергеем стояли в сторонке, мы с Аней зажгли наши свечки, поставили их у огромной дыры в дворцовой стене и немного помолились за упокой души отца моей званой сестры, закрыв глаза. После «минуты» молчания, когда к этому место подошла какая-то пожилая пара, Аня вытерла одинокую слезу, улыбнулась, взяла меня за руку и мы отправились дальше.

Я шел рядом с Аней, держа её под руку, и время от времени поглядывал на Скарлетт, которая шла чуть впереди, а Сергей был позади нас. Хобгоблинша всё ещё была под впечатлением от столицы и пекарни «Лимонная Корочка», и теперь, когда мы приближались к одному из входов в королевские висячие сады, её красные глаза горели любопытством.

Вход в сады, к которому мы подошли, представлял собой высокую арочную конструкцию из белого мрамора, увитую плющом и какими-то вьющимися растениями с мелкими алыми цветами, издававшими сладкий, чуть пряный аромат. Арка была обрамлена двумя колоннами, на вершинах которых сидели каменные грифоны с расправленными крыльями — стражники сада. За аркой начиналась широкая лестница, выложенная из того же белого мрамора, но уже с вкраплениями розового кварца, что придавало ступеням в закатном свете тёплый, почти живой оттенок. По бокам лестницы журчали небольшие фонтаны: вода стекала по каменным чашам, украшенным изображениями рыб и водяных лилий, и её тихое журчание смешивалось с отдалённым шумом города.

Мы поднялись по лестнице и оказались на первой террасе садов. Висячие сады Аргониса были, пожалуй, одним из самых удивительных мест, которые я когда-либо видел, каждый раз не переставая восхищаться местными красотами. Они располагались на нескольких уровнях и были подвешены на массивных каменных консолях. Эти консоли были украшены резьбой: листья, виноградные лозы, фигуры танцующих нимф и сатиров, и казалось, что сады действительно парят в воздухе. Почва на террасах была насыпана поверх специальных каменных коробов, и в ней росли самые разнообразные растения: от обычных яблонь и груш до экзотических деревьев с золотистыми плодами и кустов с цветами всех оттенков радуги. Дорожки были выложены гравием, хрустевшим под ногами, и окаймлены низкими живыми изгородями из самшита. Тут и там стояли мраморные скамейки, на которых сидели парочки и просто отдыхающие горожане, наслаждаясь видом.

Этот грандиозный сад — воистину один из символов столицы и всего королевства.

Именно этот вид и заставил Скарлетт замереть на месте, едва мы вышли на первую обзорную площадку. Её рот приоткрылся, а рубиновые глаза, казалось, стали ещё больше, чем обычно. Я видел, как она медленно, словно во сне, подошла к краю террасы, где стояли низкие каменные перила, увитые плющом, и уставилась вниз. Отсюда открывался вид на весь нижний ярус города: на бесконечные крыши, на извивающиеся улочки, на дымящие трубы мастерских, на крошечные фигурки людей и повозок, движущихся внизу. А с другой стороны этого сада, далеко вверху, над всеми нами возвышалась центральная колонна — та самая, что уходила в небо на головокружительную высоту и где жила королевская семья.

Но главное зрелище было впереди. Мы прошли дальше, поднявшись ещё на один ярус по изящной винтовой лестнице, словно вырезанной прямо в скале и украшенной барельефами, изображавшими сцены из легенд о богах: вот Агнбер куёт молнию для своего друга Молторма, вот Талариэль усмиряет волны, вот Легилиус вершит суд над грешниками…

Лестница привела нас на ещё более просторную террасу, которая, казалось, выступала прямо над бездной. Здесь перила были коваными, из чёрного железа, с изящными завитками, и за ними открывался вид, от которого захватывало дух.

Центральная колонна пирамиды, основание которой уходило глубоко в недра «скалы» с одной стороны и в небосвод с другой, здесь, на этом уровне, была видна во всём своём величии. Она была не просто каменной глыбой — это был сложный архитектурный шедевр, оставленный нам древними. Колонна будто была облицована полированным гранитом. Отсюда было не видно, но как мне рассказывали, по всей её поверхности, насколько хватало глаз, были вырезаны гигантские письмена: руны, символы и целые строки на древнем языке, который я не мог прочесть. Эти письмена были инкрустированы каким-то светящимся материалом (возможно, тем же жёлтым кристаллом, только в пылевидной форме), и они пульсировали мягким еле видимым светом, словно живое сердце пирамиды. Колонна уходила вверх, в самое небо, и там, на высоте, которую я оценил, как сто пятьдесят этажей, если не больше, на её вершине покоился огромный жёлтый кристалл. Часть его торчала из-под свода дворца, а большая часть шла еще выше.

Этот кристалл был… невероятным. Он был размером, наверное, с целую деревенскую площадь: многогранный, с тысячами сверкающих граней, каждая из которых испускала рассеянный свет. Его сияние заливало весь осколок тёплым, живительным светом. Я знал, все знали, что это — источник дневного света, местное «солнце», дарующее жизнь этому миру. Но видеть его так близко, во всём его величии, для кого-то было настоящим религиозным переживанием.

Скарлетт стояла у перил, вцепившись в кованые завитки своими маленькими пальчиками, и смотрела вверх с выражением абсолютного, незамутнённого благоговения. Её серо-зелёная кожа в этом уже тускло-голубом свете казалась почти серебристой, а рубиновые глаза отражали синее сияние кристалла, словно два маленьких солнца. Она, слишком быстро выросшая, среди мрачных стен и прутьев, никогда не видела ничего подобного. Для неё это было, наверное, как если бы я увидел самих богов, спустившихся на землю.

— Красиво, правда? — тихо сказал я, встав рядом с ней.

Она не ответила, только кивнула, не в силах оторвать взгляд от кристалла. Аня, стоявшая чуть поодаль, тепло улыбнулась, глядя на реакцию своей юной подруги, и подошла к ней, положив руку ей на плечо. Сергей, который, казалось, уже привык к подобным зрелищам, просто стоял, скрестив руки на груди, и терпеливо ждал, когда все налюбуются.

— Это ещё не всё, — произнёс я, когда Скарлетт наконец немного пришла в себя. — Пойдёмте дальше.

Мы двинулись по дорожкам сада, петляя между клумбами с экзотическими цветами: я узнал огненные лилии, чьи лепестки были похожи на языки пламени, и лунные орхидеи, светившиеся в сумерках бледно-голубым светом. Мимо нас прошли несколько хорошо одетых дворян, оживлённо беседовавших о чём-то, и компания молодых магов в мантиях с эмблемами Академии, которые несли стопки книг и свитков.

И тут я увидел её: библиотеку о которой слышал от Тимки.

Она возвышалась впереди, на небольшом возвышении, к которому вела ещё одна лестница, на этот раз из чёрного мрамора с будто золотыми прожилками. Здание