Вольный наследник. Том 3 - Артём Кей

пребывание здесь может стать менее комфортным. Ведь со сломанными руками и ногами не очень удобно спать на жёсткой шконке, да и наверняка больно. А шар я держал ровно до тех пор, пока они не прекратили мне хамить. То есть секунд десять-пятнадцать, не больше.

В итоге непонятно, что подействовало — угроза или тот факт, что я сын императора, — но хамить они перестали. Лица стали более бледными и менее наглыми. Глаза перестали сверкать, челюсти расслабились, плечи опустились. И разговор пошёл. Сначала они мялись, переглядывались, мычали что-то нечленораздельное, но потом слово за слово — выяснилась суть конфликта.

Как и всегда, камнем преткновения оказались деньги. Будь они прокляты, эти деньги. Папашки этих ребят жили не тужили. Денежку зарабатывали, складывая в свой карман и платя какие-то там налоги по остаточному принципу. Больше получали — меньше отдавали. Меньше получали — всё равно старались отдать поменьше.

Прошлый герцог этих земель давно помер, не оставив наследников, а нового назначать не спешили. Пока думали, пока выбирали, пока проверяли — годы шли. Герцогство висело в подвешенном состоянии, и всем было как-то всё равно. Война там, смута тут, королевства захватываем — не до какого-то там герцогства на окраине.

Ну а баронам это, естественно, нисколько не парило. Им же лучше. Тишина, спокойствие, никто не дышит в спину. Герцогский замок стоял заколоченный, ставни закрыты, ворота на засове, во дворе трава по пояс. Никто его не трогал, налоги с него не платились, ответственности никакой. А доходы с городка при нём благополучно пилились баронами. Тихо, мирно, без скандалов. Никто не проверял, никто не требовал, никто не задавал неудобных вопросов. Как говорится, жили — не тужили.

И вдруг откуда ни возьмись приезжает имперский придворный с бумагой и объявляет, что халява кончилась. Что теперь у герцогства есть хозяин. Что все доходы пойдут в казну. Что налоги придётся платить по полной, без скидок и отсрочек.

У баронов, естественно, началась паника. Как же так? Жили-не тужили — и тут пожалуйста. Сейчас придёт злой герцог и всё поотбирает. Будет выжимать их, бедных несчастных, до последней медяшки. А они будут стонать под гнётом злого герцога, прозябать в нищете и питаться одной лебёдой. Или другим подножным кормом.

Только вот герцог по факту оказался какой-то герцогиней. Которая вообще непонятно кто. Не из знатного рода, не из местных, не из столичных. И тогда они решили проверить её на прочность. Послали сыновей — молодых, борзых, привыкших, что им всё прощают. Чтобы те разведали, что за птица, и заодно показали, что бароны — это сила, с которой нужно считаться.

В общем, проверка прошла успешно. Амалия Рысева — очень прочная герцогиня. И бьёт больно. И вообще, лучше с ней не связываться.

— Вы поймите, ребята, — начал я нагонять на них жути. — Амалия — магистр магии. Не подмастерье, не мастер, а самый настоящий магистр, подтверждённый академией. Она огненный шар может такой запустить, что от вашего имения только воронка останется. И отличная мечница, между прочим. Вы сами сегодня убедились — ваши приятели даже понять ничего не успели. Она с вами сюсюкаться не будет.

— У нас есть дружина, мы сильны, — пафосно ответил один из них. Тот, что полноватый. Голос у него дрожал, но он старался держаться. Видно, воспитывали не отступать перед лицом опасности.

— Да это всё понятно, — дружелюбно сказал я. — Дружина у вас есть. Только вот что ваша дружина сможет сделать против магистра, который в одиночку армию теократов останавливала? Приедет она к вам в гости и разберёт ваше имение или крепость по кирпичикам. И ищи потом, куда улетели ваши ручки или ножки. Или бестолковая голова.

Они немного побледнели. Особенно тот, коренастый, который последним начал пятиться. Он, видимо, лучше других представлял, о чём я говорю. Может, сам покушался на кого-то сильного и запомнил ощущения.

— Так что как вас выпустят — возвращайтесь домой и скажите своим отцам, что не стоит связываться с ней. Не стоит проверять на прочность. Просто примите факт: у вас появилась герцогиня. И лучше с ней дружить, чем враждовать. Кто знает — может, при вашем содействии доходы герцогства вырастут.

— Ваше высочество, — заговорил долговязый, тот, что ножнами от меча получил. Голос у него был сиплый, видимо, от удара. — Мы преданные подданные империи Грейн. Готовы служить верой и правдой. Но она — пришлая. Она не наша. Может, вы освободите нас? Мы уедем.

— Не могу, — начал я отмазываться, разводя руками. — Амалия — герцогиня. У неё теперь есть права и полномочия. А я всего лишь принц. У меня никакой официальной должности нет. Приказывать ей я не могу, конфликт с ней мне идти нет нужды. Тем более из-за вас. Вы для меня — люди посторонние. А она — проверенный боевой товарищ. Так что извините, но тут я бессилен.

— Но вы же…

— Что я же? — перебил я. — Даже если бы я захотел вас отпустить, Амалия может просто не согласиться. У неё своя голова на плечах. И своё мнение. И своё представление о справедливости. У неё в подчинении будут не только вы, но и другие. Если она сделает исключение для вас — почему она не должна сделать исключение для других? А тогда никакого авторитета у неё не останется.

Ишь какие прыткие! Освободить их пораньше, видите ли. Пусть посидят немного, подумают над своим поведением. Заодно привыкнут, что их герцогиня крутого нраву и лучше перед ней шапку ломать, а не бунтовать. Срок в неделю — достаточный, чтобы остыть и осознать. Но не такой долгий, чтобы озлобиться окончательно.

Я встал, отряхнул колени от несуществующей пыли и направился к выходу.

— Ваше высочество! — крикнул мне вслед полноватый. — А когда нас выпустят?

— Неделя, — сказал я, не оборачиваясь. — Через неделю. Если Амалия не передумает. А если передумает — то через две. Так что ведите себя хорошо. И не хамите больше стражникам, а то они могут и не доложить вовремя, что вы раскаялись.

Стражник за дверью кашлянул, скрывая усмешку. Потом я услышал, как он тихо сказал кому-то: «Слышал? Неделя. А они думали, завтра выйдут». Второй голос ответил: «Пусть сидят. Хорошо хоть кормим их, а не как в старые времена — хлеб и вода».

А я пошёл дальше — дышать свежим воздухом, радоваться жизни и