Закат эпидемии - Николай Дубчиков

Она уже не раз спасала его драную шкуру. Нет, его не мучила совесть за убитого стоматолога. Её он давно задавил в себе как вредный и опасный элемент. Одни проблемы только от этой совести.

Гордей поднялся, торопливо оделся и вышел на кухню. Около окна маячил силуэт Галины. Её громадная задница медленно покачивалась влево и вправо, тётка что-то внимательно высматривала на темной улице. Вдруг она услышала шорох за спиной и обернулась:

– Ты чего встал? У тебя же голова кружится?

– Лучше уже. Пройтись хочу, – Гордей попытался отделаться от навязчивой сожительницы. Но она сделала несколько шагов и перекрыла дверной проем своей могучей фигурой.

– Нечего шастать. Ложись иди. Вдруг плохо станет, упадешь еще в обморок.

– Отвали, сказал. Не твое дело.

Галина грозно сдвинула брови:

– Значит, бегать, компрессики тебе, козлу, делать – это мое дело? А теперь вдруг не мое?! Ну и вали отсюда, ищи себе тогда другую хату, а мы здесь с Лидкой останемся.

– Ты чего взбеленилась как корова полоумная?! Сказал, пройтись просто хочу! – мужичок, улучив момент, быстро прошмыгнул за порог.

– Катись-катись! – донеслось ему в след, перед тем как захлопнулась дверь.

Гордей тихо проворчал себе под нос:

– Дура свинорылая. Что мама, что дочка. Ну и порода, как они только плодятся такие бабы?!

Послышались шаги. Нет, даже топот. Гордей, сам не зная почему, присел за забором, чтобы его не заметили. Он узнал Леху и Бориса, те бодро бежали в сторону моста.

– Что-то тут не так…, – Гордей кожей ощущал опасность в воздухе. Хотелось убежать, бросить всё. Только куда? Он сам ответил на свой вопрос. В лесу его ждал тайник с ружьем и свобода. Там не надо вкалывать с утра до вечера и отпрашиваться, как школьник, по своим делам.

«А может сейчас? Порешить их всех сразу? Надо только ствол достать», – эта мысль, словно легкий разряд тока пробежала от макушки до пяток. Руки мелко затряслись, Гордей нащупал на поясе чехол с ножом. Несколько секунд он раздумывал, а затем открыл калитку и направился в противоположный конец Дальнего.

Он поравнялся с домом Бориса и остановился. У Робокопа полно оружия, вот только пограничник хранил его в тайнике. На виду держал лишь автомат, с которым никогда не расставался.

«Найти бы этот тайник, вот тогда бы они все заплясали под мою дудку. Нет времени, слишком опасно. Если засекут, ножом я точно не отобьюсь», – преодолев соблазн, мужичок зашагал дальше. Он быстро миновал перекресток, затем свернул налево, перелез через забор, пересек несколько участков и незаметно подкрался к темному двухэтажному дому. Тут никто не жил, но Гордей знал, что наверху сидит дозорный. Это был наблюдательный пост за юго-западной окраиной поселка. А в «дежурке» всегда есть оружие.

Входную дверь здесь давно сняли для строительства защитной изгороди. Гордей беспрепятственно проник внутрь и, затаив дыхание, поднялся по лестнице. На втором этаже располагались две темные комнаты. Дежурного выдало шипение рации, предатель не смог разобрать слова, но зато теперь знал, где искать дозорного. Деревянная дверь оказалась приоткрыта. Повезло. Снова щелкнул передатчик, в динамике прокричал голос Федора:

– Валек жив! Мы к Гордею…

Мужичок разглядел около окна стройный женский силуэт, это упрощало задачу. Катя еще не заметила опасность и облегченно выдохнула:

«Значит, никто на нас не нападает. Это стоматолог вернулся. Вот и слава Богу. Но тот с козлиной бородой сказал, что Валентина зарезали. Ничего не понимаю…»

Послышался шорох за спиной, Лисицина схватила с подоконника пистолет, но слишком поздно. Гордей вырубил ее одним ударом и завладел оружием.

«Теперь они всё знают. Врасплох их не возьмешь. Тикать надо!», – предатель посмотрел на тело девушки. Катя валялась на полу без сознания, но через несколько мгновений застонала и пошевелилась.

– Пикнешь – убью! – предупредил её злобный колючий голос.

Время играло против Гордея. Долго здесь оставаться он не мог. От свободы его отделял только забор и периметр. За ними ждали чистое поле, лес и река.

– Ты чего? – едва слышно пробормотала девушка, её голова гудела как медный колокол.

Предатель, молча, сгреб пленницу за волосы, рывком поднял на ноги и повел перед собой. Лисицина взвизгнула и тут же ощутила холодную сталь около горла.

– Заверещишь, глотку перережу, – пригрозил Гордей. Он приставил нож к шее Кати, а пистолет сунул за ремень. Нужно было действовать бесшумно, чтобы не обнаружить себя. Если вдруг пленница начнет сопротивляться, то ножом он «успокоит» ее гораздо тише, чем стволом.

Мужик толкнул рыжую вперед. На темной лестнице они чуть не упали, Гордей снова больно дернул девушку за волосы, и она вскрикнула.

– Мразь, мы же тебя спасли! – огрызнулась Лисицина.

– Тихо, тварь! Еще слово – и оно станет для тебя последним…

Наконец, они спустились на первый этаж и вышли на улицу. Гордей уже повернулся к забору, как вдруг с другой стороны раздался шепелявый голос:

– Штоять! Не дури, отпушти девшонку…

Ублюдок оскалился и почти весь спрятался за Катю. Лисицина почувствовала, что еще чуть-чуть – и лезвие разрежет ей кожу на шее.

– Брось ружье! – крикнул Гордей, но Робокоп не шелохнулся.

– Отпушти её и мошешь валить куда хочешь…, – пообещал пограничник.

Предатель не поверил, что его выпустят живым за периметр. Он приготовился убивать. Гордей суетливо осмотрелся и сделал несколько шагов назад, потянув пленницу за собой:

– Только дернись, я ей рот от уха до уха разрежу!

Катя скосила глаза и заметила, как сбоку мелькнула чья-то фигура. Она чувствовала страх Гордея, одна ошибка – и ему конец. Но и её жизнь висела на волоске.

«Вот тебе, гнида!» – рыжая ударила локтем в район печени. И тут же резко отклонилась назад, врезав затылком по носу. От внезапной боли у мужика помутнело в глазах:

– Ах ты, твааааарь!

Гордей не остался в долгу. Остриё полоснуло по горлу, пленница схватилась за шею и рухнула на землю. Слева раздался грохот. Предатель заорал, рванулся вперед, кувыркнулся через голову и распластался лицом вниз.

Борис и Горик обступили врага с двух сторон. Макс сорвал с себя кофту, пытаясь остановить кровотечение у Кати:

– На помощь! Она умирает! Сюда, быстрее!

Лисицина закатила глаза, безжизненно раскинув руки. Кровь заливала ей шею и грудь. Ее хриплое дрожащее дыхание с каждой секундой становилось все слабее и надрывистей. Она уже ни о чем не думала. Ничего не боялась. Боль растворилась в теле и слилась с другими чувствами.

– Андрей, – прошептали посиневшие губы. Через секунду тоскливо взвыл Агат, нутром чуя, как смерть пробирается по улицам поселка.

Глава 43. Новый плен

Порыв ветра качнул сосновые ветки, и снег серебристой россыпью полетел вниз. Поблизости возбужденно каркали вороны, мечтая поскорее набить пернатое брюхо мертвечиной.

– Спасиииииибооооо! – продолжал орать как идиот Воробьев.

Но лучше остаться живым идиотом, чем превратиться в мертвого умника. Первая часть плана уже сработала, противники не пристрелили его на месте, а осторожно приближались, чтобы понять, за что этот дебил их благодарит.

– Рожей вниз! – прорычал самый здоровый мужик в меховой шапке-ушанке.

Иван сделал глубокий вдох и уткнулся носом в сугроб. Снег обжог холодом кожу, от предчувствия скорой смерти все ощущения резко обострились.

«Но это ничего, вон Сироткин уже ни фига не чувствует. Лежит бревном окоченевшим. Скоро его вороны жрать станут. А я выживу. Выживу!» – настраивал себя пленник.

– Вы кто? Откуда? Сколько вас? Где лагерь? – вопросы из Натаныча вылетали быстрее, чем пули из Калашникова.

– Я не с ними… меня в плен взяли…, – глухо прогудел из сугроба космонавт, не поднимая головы.

– Ни хрена не понимаю! Встать! – Харитон пинком по ребрам заставил Ивана подняться.

Воробьев поперхнулся, перетерпел боль и с трудом повторил:

– Я не сними, в плену был. Спасибо, что освободили.

Его благодарность не особо обрадовала Натаныча. Пока Диман и Пух снимали с мертвецов трофеи, Харитон обдумывал, что делать с пленником. Хотелось решить эту проблему быстро и без лишних заморочек,