Закат эпидемии - Николай Дубчиков

и опять спать. А я потихоньку двигался в потёмках, думал, что к дому, а оказалось наоборот. Поэтому еще день проплутал, да и с такой ногой особо не побегаешь, – стоматолог посмотрел на бинт, который закрывал ножевую рану – прощальный «подарок» Гордея.

Леха слез с подоконника и плеснул себе воды из графина:

– Ты когда появился, мы уж подумали, что бандиты нагрянули, про которых нам этот мудак наплел. Хорошо, что Макс тебя не стрельнул.

– Да уж, обидно было бы, – невесело усмехнулся Валентин.

Федор ходил по комнате от стенки до стенки, заложив руки за спину. К внешним врагам они уже привыкли, но с внутренними столкнулись впервые. Они приняли Гордея под свою защиту, дали ему дом, делились едой, а он их предал. Как теперь относиться к новым людям? Голова казака загудела от тяжелых раздумий:

– Почему он напал? У вас конфликта не было?

– Нет! Шли, болтали о том о сём! Уже капканы собрались ставить. Я ни сном, ни духом. И тут раз!

Робокоп поднялся, взял со стола автомат и тронул Федора за плечо:

– Ладно, пойдем баб его допросим.

– Пошли, может они чего дельного расскажут, – согласился казак, – отдыхай, Валёк. Мы все рады, что ты вернулся.

Ночь выдалась сырой. Собирался дождь, от высокой влажности стало зябко. Порывистый ветер, будто авангард холодного фронта, метался по округе. Погода менялась, теплые осенние деньки вышли. В южных краях зима была хоть и мягкая, но тоже иногда могла показать морозные зубы.

Мужики подошли к домику, где под арестом сидели Галина и Лидка. Сообщниц ждала та же участь, что и Гордея. Но сообщницы ли они? Федор в этом сомневался, Леха тоже, даже Борис, не питавший теплых чувств к чужакам с самого начала, не знал, что с ними делать.

Гордеевых баб охраняли Марина с Ксюшей. Но тетки и не пытались сбежать, вели себя тихо и все время хныкали, что ни в чем не виноваты. Мама с дочкой сидели в халатах на диване в гостиной. Услышав шаги, они тут же подскочили и с жалобными глазами принялись бормотать о пощаде.

– Тихо! – рявкнул пограничник, поморщившись, словно что-то воняло.

– Хотите жить, рассказывайте только правду. Мы из вашего дружка всё горячими щипцами вытянем. И из вас, если придется, тоже, – пригрозил Федор.

Галина рухнула на колени и поползла вперед:

– Да не дружок он нам, ей Богу! Никто он нам! Никто! Вместе просто выживали как могли. Не спали мы с ним, ни роднились! Лидка его вообще ненавидела, я тоже едва терпела.

Дочка, шмыгая носом, заревела, уселась на задницу, но на колени не встала:

– Давно его надо было выгнать! Сволочь он по жизни! Только и мог, что Джавару жопу лизать…

Мамаша побледнела и замерла с открытым ртом. Лидка поняла, что болтнула лишнего. Мужики переглянулись. Новая информация пролила свет на мотивы Гордея. Леха даже закашлялся от неожиданности. Робокоп прищурился и процедил:

– Вшё как ну духу рашшкашывайте. Откуда Дшафара шнаете?! И шятьте на дифан!

Галина быстро утерла покрасневшие глаза, с трудом оторвала свой грузный зад от пола и дернула оцепеневшую дочку за плечо:

– Делай, как говорят.

Лехе не терпелось узнать подробности:

– Так вы в банде Джавара были?

– Какая из нас банда, сынок! – махнула рукой тетка, – мы как служанки у него бегали: помыть, постирать, приготовить, убрать. Жили все на турбазе в лесу. «Нирвана» называлась. Джавар все время в разъездах был. Он это называл командировками. Гордей у него в помощниках ходил. Вроде завхоза.

– Стучал ему про всех еще. Кто чем не доволен и вообще, – добавила Лидка.

– Дальфе фто?

Галина потеребила подол халата, обдумывая ответ:

– Потом Джавар со своими братками пропал. Он почти всех мужиков увел с собой, и никто не вернулся. День прошел, второй, третий. Люди разбегаться начали кто куда. А потом это зверье пришло. Людоеды! Мы в домике заперлись, троё суток просидели, а эти гады всё не расходились. В общем, мы ночью убежали, в лесу потом жили. Так с Гордеем и сошлись. Мужик какой-никакой.

– Да никакой! – гаркнула дочка, – лучше совсем без мужика, чем с ничтожеством таким!

– Вы знали, чем ваш Джавар занимается? Откуда он еду привозит? Добычу? – холодно спросил Федор.

Галина закрыла ладонями лицо и начала вздрагивать всем телом, готовая вот-вот разрыдаться. Но затем собралась, глубоко вздохнула и продолжила:

– Знали, конечно. А что нам делать? Бежать?! Зомби сожрут! Или свои же поймают, и только хуже будет. Наше дело – подчиняться и не спрашивать. Если Джавар вам зло причинил, то не взыщите с нас. Мы люди маленькие, подневольные.

– А шразу пофему не фказали?

Галина уже открыла рот, но Лидка ее перебила:

– Это Гордей нам запретил! Убить грозился! Сказал молчать о прошлом! Знал, что за ним грешки Джаваровские тянутся, вот и боялся.

Повисло молчание. Вопрос «Что делать?» после допроса не решился сам с собой. Однако, ситуация немного прояснилась. Это уже радовало.

– Пойдем покумекаем, – пограничник кивнул друзьям в сторону выхода.

Казак задержался на секунду в комнате и грозно сдвинул брови:

– Если о чем умолчали, лучше сейчас скажите. Мы за Катерину вас всех живьем в землю закопаем!

– Всё как на духу! Все рассказали! Вот те крест! Чтоб меня черви живьем съели! Пощади! Пощади, Феденька! – мамаша вновь рухнула на колени и поползла на карачках целовать ноги казаку. Тот отступил, сплюнул, махнул рукой и вышел из дома.

– Вроде не врут? – Леха неуверенно посмотрел на старших.

Робокоп запахнул куртку и напялил шапку. Уличный воздух пробирал до мурашек.

– Фроде-Мафроди. Баба – шверь хифрый!

– Да, эти две – те еще лисицы. И хитрые, и зубастые, – согласился Федор, – хрен знает, что с ними делать.

В это время Марина заперла тёток в комнате, оставила Ксюшу присматривать и вышла на крыльцо поболтать с мужиками:

– Может, прогнать их? Не лежит к ним душа с самого начала.

– Прогнать не сложно. Но они могут вернуться. Встретят такого же Джавара, расскажут ему, как тут всё у нас устроено, и нагрянут среди ночи с бандой. Слишком много они уже знают, – казак почесал на шее щетину, ломая голову над этой задачкой.

– И отпускать не хочется…, и расстреливать, вроде как, не за что, – вздохнул Леха.

– Пуфть пофидят пока под домафним арештом. Дальфе рашберемфя.

Федор одобрительно качнул головой:

– Да, я тоже так думаю. За то, что сразу не признались, с кем они якшались, побудут под надзором.

– Ну а эту гниду когда уже замочим? – Лёхе не терпелось отомстить Гордею за предательство и за Катю.

– Фушть помучаетфя. Ошидание шмерти дафе фтрашнее фамой фмерти, – протараторил шепелявый пограничник, но эту кашу из слов никто не смог разобрать.

– Чего? Ты помедленней говори, диктор, – усмехнулся Федор.

Робокоп только обидчиво отвернулся:

– Ну фаш.

Приятель примирительно хлопнул его по спине:

– Ладно, не сердись, Борька. Дантист наш выжил, значит, вставит тебе новые зубы, лучше прежних. Опять тебя понимать начнем. Он, кстати, мне говорил, что хочет оборудование привезти и настоящий врачебный кабинет здесь открыть. Надо будет в Дагомыс смотаться с ним, ну или в Сочи, в крайнем случае. Бормашину помародёрить.

– Так, что с казнью? – снова напомнил Леха.

– Утром, – пообещал отец и повернулся к Марине, – вы эту ночь здесь побудьте, а завтра порешаем, куда этих перевести. Для тюрьмы слишком роскошный домик, надо что-то попроще им подобрать.

– В подвал их посадите или в гараж, – миловидное лицо Марины сейчас стало непривычно строгим и злым.

– Найдем место…

Мужики попрощались и отправились дальше. Впереди, на соседней улице темнел дом, в котором еще недавно звучал веселый гомон молодых голосов, а сейчас стояла почти гробовая тишина. Леха тихо постучался, дверь открыла Лена с опухшими заплаканными глазами.

– Проходите, – пригласила девочка и отступила вглубь темного коридора.

В комнате рядом с кроватью Кати с осунувшимся лицом сидел Горик. На тумбочке и комоде горели две свечки. Ветеринар посмотрел на пришедших и устало протянул:

– Я сделал, всё что смог. Дальше не знаю. Крови много потеряла,