Закат эпидемии - Николай Дубчиков

– Значит, у вас здесь припасено дряни, чтобы заразить полстраны?

Доктор, переминаясь с ноги на ногу, пожал плечами:

– Не совсем так, но какой-нибудь крупный город вполне. Впрочем, сохранность вирусов полностью продумана, даже если на бункер упадет бомба. Вирусы глубоко под землей в специальном хранилище, при самом худшем сценарии произойдет полная консервация.

– Но если надо, ты сможешь их оттуда достать?

– Да, у меня есть доступ.

Натаныч мысленно поблагодарил Ивана, его предостережения оказались не пустым звуком. При желании из бункера действительно могли выпустить заразу.

– А что насчет зомби-вируса?

Роберт Харисович посмотрел на Хаимовича. Профессор отрешенно пялился на стенку, словно его тут не было.

– Правду, только правду, – в очередной раз напомнил захватчик.

– Мой коллега лучше просветит вас в этом вопросе.

Альберт Борисович откашлялся, как перед докладом на конференции. Возможно, это самая важная речь в его жизни. Ответ должен был убедить Харитона сохранить им жизнь при любом раскладе. Хаимович потер одну ладонь об другую:

– У нас есть тестовая вакцина, она помогает на короткий промежуток времени. И сегодня мы планировали провести испытания нового препарата. По нашим расчетам, с его помощью иммунитет человека сможет полностью блокировать «Новую звезду».

– Чего? Какую звезду?

– Так мы называем возбудителя этого заболевания.

– Короче, у вас есть лекарство от зомби-вируса, правильно?

Курочкин нервно почесал шею, он как раз первым планировал ввести себе вакцину:

– Оно не испытано и, с вашего позволения, мы можем заняться этим прямо сейчас. Для этого всё готово.

– Ну… давай…, – разрешил Харитон, прикидывая нет ли тут подвоха.

Альберт Борисович помог доктору вколоть препарат. Курочкин взволнованно дышал, чувствуя, как приближается очередной приступ чесотки, но через мгновение зуд прекратился и ученый выдохнул с облегчением.

– И всё? Теперь ты зомбаком не станешь?

Профессор поправил треснутые очки и сделал задумчивую физиономию:

– Всё не так просто. Понадобятся еще месяцы наблюдения, анализы, возможно, повторная вакцинация.

– А почему я без всяких ваших лекарств тогда людей не жру?

– Ваш иммунитет блокирует патоген. Мы изучаем этот вопрос. Очевидно, что ключевой фактор здесь Рабиес вирус.

Натанычу не нравился этот занудный очкарик. Главарь понизил и без того чугунный голос:

– По-русски говори.

– Это бешенство, – вмешался в разговор Курочкин, – те, у кого была прививка от бешенства, не так восприимчивы к зомби-вирусу.

Харитон задумался. В глубинах памяти всплыл давно забытый эпизод. Ночь, глухая подворотня, внезапное рычание и боль в лодыжке. Он забил ту шавку до смерти, но в больницу пошел только когда совсем стало худо. Врачам едва удалось его спасти. Бешенство, вот оно что.

– Ладно, к этому позже вернемся. Теперь рассказывайте, чем ваш командир тут занимался.

Вопрос поставил доктора в тупик. Власов обычно с утра до ночи курил в своем кабинете, время от времени вызывал к себе его или Сироткина, придумывал для бойцов занятия, руководил одним словом.

– Ну… он тут организовывал, контролировал, дисциплину поддерживал, – размыто пояснил Роберт Харисович.

– Есть у него доступ к секретной информации? Может, его отпечатком пальца или сетчаткой глаза какие-то двери особенные открываются, как в кино?

– Доступ у нас по магнитным ключам…, а насчет секретной информации… так она вся тут секретная была.

– То есть нет чего-то такого, чего он знает, а ты нет? Куда он может пойти или сделать, а ты нет? – продолжал уточнять Харитон.

Курочкин замялся. Альберт Борисович уже сообразил, куда клонит захватчик, но судя по лицу коллеги, тот еще не понял, к чему все эти вопросы. Наконец, доктор отрицательно покачал головой, тем самым решив судьбу майора.

Глава 47. Совы не спят по ночам

День сегодня не прошел, а пролетел со скоростью «Конкорда». Макс проснулся в районе обеда после ночного дежурства, и вот снова вечер и пора топать на пост. Очередная смена. Работа нужная, хоть и скучная.

Сова вошел в необитаемый дом, где бывшие хозяева не успели закончить ремонт. На бетонном полу так и остались валяться куски неспаянных водопроводных труб. Макс медленно поднимался по витиеватой лестнице на второй этаж. Он столько раз уже проделал этот путь, что знал на ощупь каждую ступеньку.

Сверху раздался звонкий девичий смешок. Заканчивалась смена Петра, но он явно коротал ее не один. Сова заглянул в комнату: так и есть, Ксюша стояла около окна и беззаботно ворковала с сыном президента. Макс заметил, что девочка слегка поглаживает запястье Петьки своими длинными тонкими пальчиками. Глядя на эти невинные подростковые игры, Сова почувствовал легкую ревность:

– Кх-кх, когда на свадьбу позовете?

На смуглом лице девочки сложно было разглядеть румянец, но подросток понял, что ему удалось смутить Ксюшу. Петр воспринял шутку приятеля с нордической невозмутимостью. Корнилов-младший бросил взгляд на окрестности и протянул Максу бинокль:

– Как там Катя?

– Лучше. Горик сказал, что инфекция не попала, через неделю можно швы снимать.

– Уф, ну слава Богу, я так волновалась…

Сова положил пистолет на подоконник и бросил рюкзачок с пайком у стенки. Почти стемнело, сегодня ночь обещалась безоблачная. Петр зажег свечку в дальнем углу комнаты, Макс открыл термос и разлил всем по кружке травяного чая.

– Тебе же на ночь не хватит? – забеспокоилась девочка.

– Я два взял. Да и вообще, меньше пьешь -реже в туалет бегаешь. Кстати, как тебе моя прическа? – Сова снял шапку и провел по коротким колючим волосам.

– Мама стригла?

– Угу.

– Она или косички умеет заплетать, или налысо стричь, – хихикнула Ксюша, – но тебе идет, даже взрослее кажешься.

– Коротковато для зимы, – заметил Петр и, как бы между делом, чуть ближе придвинулся к подружке.

Макс поскреб макушку, ему нравилась Ксюша, но он не хотел встревать в их отношения:

– Я быстро обрастаю, через месяц опять копна будет.

Холодный ветерок нырнул в открытую форточку и растворился в комнате. Огонек испуганно задрожал и потух. Всё погрузилась во мрак. Петя лениво поднялся, чиркнул спичкой, снова поджег свечу и сменил тему:

– Если Женя из бункера к нам сюда переберется, то видеонаблюдение установит, может, даже датчики движения сделает.

– Лучше по «колючке» ток пустить, а поле вокруг заминировать.

– Нет уж, так сами рано или поздно на мину наткнемся, – запротестовала Ксюша.

– Как думаешь, Гордеевских выгонят?

– Не надо было мне их сюда приводить, тогда и выгонять бы не пришлось, – Макса не сильно волновала судьба Галины и Лидки, симпатии они не вызывали.

Друзья проболтали еще целый час, пока по рации их не вызвал Федор:

– Петя, Ксюша, вы в дежурке? Приём.

– Да, с Максом, приём.

– Дуйте по домам, хватит чирикать. Конец связи.

Приказы не обсуждались. Сова проводил влюбленную парочку, закрыл дверь, потушил свечу и замер в углу окна. В такие минуты он любил размышлять о прошлом. Подростку стало тоскливо от мысли, что их компания распалась и, возможно, уже никогда не соберется вместе. Они так мечтали добраться до юга, и чем в итоге обернулась эта мечта? Ванька, Андрюха и Маша пропали без вести. Катя чудом выжила. Смерть ходит за ними по пятам и монотонно точит свою косу, прерываясь лишь для нового удара.

К середине смены потянуло в сон. Подросток отжался тридцать раз, чтобы взбодриться и заодно согреться. Но через несколько минут веки снова предательски поползли вниз, словно к ним подвесили грузики. Макс научился спать стоя, урывками секунд по десять. Он знал, что нужно потерпеть так с полчаса и мозг снова придет в себя.

Начали чирикать предрассветные птицы. Близился конец смены. Сова посмотрел на часы: «Ленка придет через час. Если не проспит». Он решил, что сегодня не станет ругать ее за опоздание. За минувшие пару дней и без того худенькая сестренка еще сильнее истощала. Девочка сильно переживала за Катю, не говоря уже о пропавших